Белый Клинок
Шрифт:
И еще Телле было просто страшно вот так выйти к орущим и размахивающим оружием людям. Она не боялась мужчин. Верила, что ни один мужчина не захочет причинить ей зло. Один… Но Телла знала, что когда мужчины собираются вместе, то становятся совсем другими. Особенно, если пьяны. Втройне – если жаждут крови!
– Я не пойду! – решительно сказала она.
– Пойдешь! – без тени сомнения заявил Даг.– Пойдешь сама или тебя выставят силой! Как тебе больше нравится, моя радость?
– Я пойду и скажу, чтобы они убили тебя! – запальчиво воскликнула Телла.
– Ты можешь говорить все, что угодно! – согласился Даг.– Может, тебя они и не тронут. Но если ворвутся в дом, будут убивать
– Сделаю, хозяин!
Дверь закрылась с негромким щелчком. Телла стояла на маленькой веранде, открытой со стороны фасада. Прямо от веранды начиналась короткая и широкая аллея. По обе стороны аллеи – лужайки, поросшие золотистой травой. Аллея упиралась в запертые чугунные ворота локтей пять высотой. За воротами теснились фарангцы. Их красные от гнева, жары и вина лица были обращены в сторону дома, но женщину в тени веранды они заметили не сразу.
Телла сделала шаг вперед и ступила на первую ступеньку лестницы. Чтобы заговорить, это был самый подходящий момент. Но женщина никак не могла решиться. Что она могла сказать?
– Кто это? Кто? – толпа слегка оживилась.
– Эй, парни, Даг нам подарочек прислал!
– Эт' что за баба?
– Как она тебе, Тонг?
– Да отсюда не дотянуться!
– А ты поди пощупай!
– Га-га-га!
– Э! Парни! Я ее знаю! Дагова сука!
– Га-га-га!
– А ниче! Эй, Геран! Хочешь…
– Оу! Парни! Нам не баба, нам Даг нужен!
– Приморить засранца!
– Э, да что стоим? Поднапрем разом!
– А ну как стрелять начнут?
– Хо! И мы постреляем! Обосрался Даг! Точняк! Вишь, бабу выпустил: уламывать нас!
– А? Эу, подружка! Я уже уломался! Иди…
– А ну навались! Навались!!!
Телла попятилась назад, прижалась спиной к запертой двери. Во рту вдруг пересохло…
Даг, наблюдавший из окна, удовлетворенно улыбнулся. Идея оказалась верной: толпа оживилась. Первые уже карабкались на ограду. В них не стреляли. Это он, Даг, приказал не стрелять. Кто-то звонко лупил обухом топора по замку на воротах, но человек двадцать уже перебрались через ограждение и во всю прыть бежали по аллее к дому.
Они бежали прямо к ней! Телла видела широко открытые рты, блестящие крисы в поднятых руках, всклокоченные волосы. Ноги ее стали ватными. Женщина силилась что-то сказать, но губы ее только беспомощно вздрагивали. Защищаясь, она подняла руки… Бегущие были уже в десятке шагов от лестницы.
И – остановились, внезапно обнаружив, что – одни, на открытом месте, а остальная толпа – все еще за оградой. А в оконных тенях совершенно определенно угадываются арбалетчики.
Телла, не поворачиваясь, застучала ладонями в дверь. Но никто и не подумал открыть.
И тут с лязгом распахнулись ворота и толпа хлынула внутрь, запрудила все пространство перед домом, покатилась к дверям.
Даг смотрел, как чернь валит к его дому, и улыбался. Сейчас их встретят! Должен начаться бой, в котором жена «трагически погибнет»,– так, чтобы видели все. Тогда и с наследством споров не будет. А если Теллу не прикончат бунтовщики, то об этом позаботится Килон.
– Не надо,– прошептала женщина.– Пожалуйста, не надо!
И со всей ясностью поняла: сейчас ее убьют!
XVIII
«Разбуди меня ночью, спроси: ''Для чего ты живешь?''
Я отвечу привычно и честно: ''А кто меня знает?''
Я – от Темной Воды; на челе у меня
заклинанье:''Я живу, чтобы жить!'' Это правда. Хотя и похоже на ложь.
Все, что дальше,– мое. Это только мое – и не трожь!
Самой нежной рукой прикоснешься – пронзительно больно!
Нет! Молчу! Я – поэт. И поэтому даже не волен
Завернуться в лохмотья из собственных сорванных кож!
И ты хочешь согреть меня? Ну так чего же ты ждешь?
Я слегка одичал, я отвык от дыханья чужого,
Но рубец на груди – он остался, тот выжженный желоб
С горькой солью от слез. От того-то я так не похож…
Ты придешь и уйдешь. Точно так, как ушедшие прежде.
Это храм, а не дом… В нем всегда не хватает тепла.
Он меняет гостей, как погода меняет одежду.
И не терпит одежд на исхлестанных наших телах!
Вот! Мы платим за все! Платим Временем. Или телами.
Что по сути – одно. Чу! Мой демон мне шепчет: ''Пора!''
Разбуди меня ночью, спроси: ''Ты останешься? С нами?''
Я остался б, клянусь!.. Только мне не дано выбирать!»
– Ну-ка, братцы, ну-ка! Дайте-ка пройти большому дяде! – добродушно покрикивал Нил, раздвигая толпу.
Хихарра и Онкронк следовали за ним, как малые корабли – за большим. Нил возвышался над головами, словно осадная башня – над городскими постройками. Кто-то узнал его.
– Нилон! Тот самый борец Нилон! – пробежало по толпе.
Самого Нила знали немногие, но имя было на слуху у фарангцев. Толпа, заробевшая было при виде арбалетчиков, вновь воодушевилась. Появился кто-то, кому подобает командовать – и первым идти под стрелы, разумеется! Самые воинственные и предприимчивые ушли воевать с южанами, те же, что остались, предпочитали драть глотку, а не воевать.
Отодвинув тех, кто толпился впереди, Нил шагнул на первую ступеньку лестницы. Он видел и арбалетчиков в окнах, и женщину, прижавшуюся к дверям.
– Вот паскудник! – бросил великан Хихарре.– Девкой прикрыться вздумал!
Теллу он не узнал. Страх исказил ее черты.
Зато Телла узнала своего «Тура», хотя его внешность переменилась гораздо больше. Она узнала бы Нила, будь у того даже другое тело. Вмиг сердце ее согрелось… и упало. Она поняла: великан смотрит на нее как на чужую. Не узнал. Забыл. Вот тут она испытала настоящий ужас:
– Нил…– прошептала она.
Сын вагара повернулся к толпе:
– Да вы, кажется, хотите войти, парни? – пробасил он.– Хотите войти, а вас не пускают?
Толпа заревела. Нил поднял руку, требуя тишины.
– А, может, они правы? – прорычал он.– Ведь это чужой дом, верно?
Ответом ему было молчание, а потом – глухой ропот.
– Чужой! – гаркнул Нил, перекрывая его мощью собственного голоса.– Зато ублюдок, что спрятался в нем, он – ваш! А? Так надо сказать ему – выходи! Выходи, слизень, если ты – мужчина! И тогда никто не тронет ни твоего дома, ни тех, кто в нем! Верно? А иначе все они отправятся в Нижний Мир!
«Все – умрут…» – услышала Телла. Другие слова как-то прошли мимо, остались только эти.
– Килон! – приказал Даг.– Убей бычка!
Слуга поднял арбалет. Широкая спина Нила была превосходной мишенью, а сам Килон – отличным стрелком. Он прицелился чуть ниже левой лопатки Нила и нажал на спусковой крючок.
На миг опередив сухой щелчок выстрела, Нил успел откачнуться вправо – все-таки он был сыном вагара. Стрела, оцарапав его плечо, угодила в грудь одного из фарангцев. Ноздри великана раздулись. Меч будто сам прыгнул ему в руку, свирепый рык выплеснулся из груди. Одним прыжком Нил преодолел лестницу.