Белый ниндзя

Поднимаясь все выше и выше, он время от времени бросал взгляды вниз, как орел, пытающийся поймать в поле зрения полевую мышь. Скоро тандзяны должны попасться ему на глаза — в этом он был уверен. Весь в белой пене, поток ревел в уши. Птицы кружились на одной высоте с ним, временами оказываясь даже ниже. Черная голова По Така то появлялась, то исчезала из виду: крохотный челн, пытающийся добраться до безопасной гавани в жестокий шторм.

Со-Пенг остановился и, плотно прижавшись спиной к скале, закрыл глаза.

Он так никогда и не понял, из страха ли перед тандзянами или из высокомерия забыл он наказ матери не полагаться чересчур на свой дар. Так или иначе, но он сосредоточил всю свою внутреннюю энергию, попытавшись установить телепатический контакт с матерью. И сам почувствовал исходящие от него, как из эпицентра, энергетические волны, которые он ощущал исходящими, от матери, когда она спасала тонущего ребенка.

Ощущение было просто ни с чем не сравнимое. Со-Пенг чувствовал себя сопричастным воздушным потокам, ласкающим горные вершины, и соленым брызгам Южно-Китайского моря, бушующего внизу. Он видел звезды, сияющие в черном небе выше ослепительного диска солнца, чувствовал течение невидимых частиц, заполнивших межзвездные пространства.

А потом он почувствовал, что упирается в стену. Безликая и мрачная, она возникла перед ним, закрыв сначала звезды, солнце и небо, а затем и беснующуюся водную стихию, даже саму скалу, к которой он теперь прилип, испуганный и дрожащий, закрыв лицо рукой.

Он нарушил наказ матери: покинул сферу, в которой мог спокойно пользоваться своим даром. Раскрыв свой дух, он объявил о своем присутствии с такой же ясностью, как если бы крикнул во все горло: «Вот он я здесь!»

Потому что контакт был установлен. Но не с Лианг — она была далеко — а с кем-то еще, обладающим тем же даром.

В момент, когда их души соприкоснулись, Со-Пенг выдал себя с головой. Но кое-что и сам получил взамен. Прежде всего он теперь знал, что по их следам шел только один тандзян. Он знал, где в данный момент находится этот человек, и, что самое ужасное, он знал, кто этот человек.

Услышав, что его окликают по имени, Со-Пенг отнял руку от лица и увидел тандзяна, появившегося из-за скалы всего в шести футах от того места, где он стоял.

Со-Пенг смотрел в лицо Цзяо Сиа, своего друга детства.

Прочитав его мысли, тот засмеялся:

— Не только друга детства, но и единокровного брата. — Затем, улыбнувшись, добавил: — Ну, конечно же, Лианг тебе этого не говорила. Но она была замужем до того, как повстречалась с твоим отцом. Замужем за тандзяном-монахом, выбранным ей в мужья самим отцом.

— Неужели это ты убил тех торговцев в Сингапуре? — спросил Со-Пенг. Он все еще пребывал в шоке, узнав, кем был на самом деле друг его детства.

Цзяо Сиа покачал головой:

— Я сюда прибыл еще с одним тандзяном. Мы хотели только припугнуть их, заставить работать на соперника По Така. И у моего друга не оказалось моей выдержки. Когда купцы отказались предать По Така, ситуация вышла из-под контроля. Я пытался помешать ему, но было уже поздно. Они были мертвы, о чем я искренне сожалею.

Со-Пенгу хотелось бы ему верить.

— Скажи мне, как поживает мать, — попросил Цзяо Сиа. — Я не видел ее много лет.

— Нормально, — ответил Со-Пенг, все еще пытаясь понять, где правда, а где ложь. — Но присутствие тандзянов в Сингапуре и убийство выбили ее из колеи.

— Надо поговорить с ней, — сказал Цзяо Сиа, — и развеять ее страхи. — Он подошел на шаг ближе, — Скажи, ты видал коробочку?

— Какую коробочку? — выдавал из себя. Со-Пенг. У него так стучало сердце, что он чуть не споткнулся на словах. Ложь выскочила из него, как косточка из переспелой сливы, которую сажали пальцами.

— Ту, которая с изумрудами. — Следя за выражением лица Со-Пенга, Цзяо Сиа продолжал: — С шестнадцатью изумрудами, придурок. Наша священная история запечатлена в них, хотя прочесть ее могут лишь наши монахи. В этих камнях живая кровь нашего учения. Они спрятаны в бархатной коробке. Ты ее, часом, не, видал?

— Нет.

— Я все равно узнаю, если ты лжешь, — сказал Цзяо Сиа, и Со-Пенг вновь почувствовал, что уперся на мгновение в холодную, безликую стену.

— Зачем мне лгать?

На лице Цзяо Сиа появилось выражение презрения.

— Затем, что ты истинный сын своей матери, хитрой и порочной. А я — истинный сын своего отца, монаха-тандзяна, постигшего все тайны Тао-Тао.

Со-Пенг с ужасом понял, что Цзяо Сиа нельзя обмануть. Это что, тоже часть их общего дара, унаследованного от их общей матери?

— Ты обладаешь нашим даром, — сказал Со-Пенг. Ему показалось, что он обнаружил не полностью замурованный шов в той безликой стене, что разделяла их, и попытался пробиться сквозь стену в этом месте. — Это дар матери. Рад ты этому или не рад, но мы оба ее дети.

Внезапно поведение Цзяо Сиа переменилось. Неподдельная ненависть проглянула сквозь маску дружелюбия, как сквозь театральный грим.

— Я не хочу слышать о Лианг. Она враг моего отца, враг всего нашего образа жизни. Она убежала из монастыря. Она нарушила все наши законы.

— Так, значит, это правда, — сказал Со-Пенг, пытаясь противостоять тому потоку ненависти, что обрушился на него сквозь незаделанный шов в стене, — так, значит, это правда, что ты пришел забрать ее назад в Дзудзи.

Цзяо Сиа тряхнул головой и рассмеялся:

— Не за ней, а за тобой!

Со-Пенг стоял, как громом пораженный.

— За мной?

— Ты обладаешь даром, так же, как и я. Тандзяны ценят этот дар. Если его подчинить дисциплинирующему влиянию учения Тао-Тао, его возможности станут поистине безграничными.

— Я не хочу подчиняться никому и ничему.

Сознание Со-Пенга захлестнула горечь: как он мог быть, так слеп, что не усмотрел связи между его даром и учением Тао-Тао? И он спросил себя, зачем мать налгала ему, заверив, что никакой связи между ними нет? В чем еще она налгала ему? А что если все, в чем Цзяо Сиа обвинил ее, в самом деле правда?

— Тогда ты просто глуп, — лицо Цзяо Сиа вытянулось в маску полнейшего презрения и разочарования. — Ты что, не понимаешь, что твои потенциальные возможности, так же, как и мои, не имеют пределов? Только твое сознание недисциплинированно, неразвито, несфокусировано. Изучение Тао-Тао может изменить все это, дав тебе силы, которые тебе и не снились!

Со-Пенг понял, что мать не все ему сказала при расставании. Она прекрасно звала, чего надо тандзянам. И что карма Со-Пенга и карма Цзяо Сиа — встретится вот так. И она сделала все от нее зависящее, чтобы это произошло на нейтральной территории, где у Со-Пенга был хоть какой-то шанс устоять в схватке. Она, конечно, знала, что дар его неразвит, несфокусирован и недисциплинирован, в то время как дар Цзяо Сиа прошел огранку Тао-Тао.