Белый пик

— Тебя пристрелят — если застанут тут, — сказал парень. По его враждебному взгляду Алекс понял, что он не из тех, кто станет доверять первому встречному.

— Меня зовут Джеймс Шпринтц. Мне велено показать тебе школу.

— Алекс Френд.

— И что же ты натворил, что тебя сослали в эту дыру? — спросил Джеймс, когда они зашагали по коридору.

— Меня исключили из Итона.

— Меня выгнали из школы в Дюссельдорфе, — вздохнул Джеймс. — Думал, что это самое замечательное из всего, что со мной происходило. Пока папа не отправил меня сюда.

— Чем занимается твой отец? — спросил Алекс.

— Он банкир. Играет на валютном рынке. Любит деньги, и их у него полно.

Джеймс говорил ровным, ничего не выражавшим голосом.

— Дитер Шпринтц? — вспомнил Алекс.

Пару лет назад тот попал на обложки всех английских газет. Человек ценой в сто миллионов долларов. Столько он заработал за сутки. Заодно обвалился курс английского фунта, и правительство едва не прекратило своё существование.

— Ага. Не проси фотографию, у меня её нет. Сюда.

Из холла с драконами и камином Джеймс повёл его в столовую — комнату с высокими потолками, с шестью столами и окном, через которое из кухни подавали еду. Потом они побывали в двух гостиных, игровой комнате и библиотеке. Академия напоминала Алексу дорогой отель на горнолыжном курорте — и не только своим расположением. Атмосфера школы как будто давила, здесь ты чувствовал, что отрезан от реального мира. Не слышно ни звука, жарко. И хотя все помещения были просторные, Алекс ощутил первые признаки клаустрофобии. Такой отель вряд ли пользовался бы популярностью. Гриф сказал, что здесь шесть мальчиков. А места — на шестьдесят. Пустота угнетала.

В гостиных никого не было — одни лишь кресла, столы, парты, зато двух ребят они нашли в библиотеке. В длинной узкой комнате висели старомодные дубовые полки, уставленные книгами на всевозможных языках. В дальнем конце, в алькове стояли доспехи средневекового швейцарского рыцаря.

— Том и Хьюго. — Сказал Джеймс. — Наверно, у них дополнительные задания по математике. Не стоит им мешать.

Ребята подняли головы и кивнули. Один читал учебник. Другой писал. Оба были одеты опрятнее Джеймса, но не показались Алексу дружелюбными.

— Монстры, — сказал Джеймс, едва они вышли.

— В смысле?

— Когда мне говорили о школе, сказали, что у всех детей проблемы. Я думал, повеселимся. Есть сигареты?

— Не курю.

— Круто. Ну вот, приезжаю сюда, а тут, вроде, музей или монастырь или… неизвестно что. Кажется, доктор Гриф неплохо потрудился. Все тихони, трудоголики, зануды. Бог знает, как у него получилось. Высосал им мозги через трубочку или ещё как-то. Пару дней назад я с двумя подрался, просто от отчаяния.

Он показал на своё лицо.

— Они меня измордовали и опять за учебники — как ни в чём не бывало. Скользкие типы.

Они вошли в игровую комнату, где стоял телевизор с широким экраном и два стола: один бильярдный — для снукера, другой — для настольного тенниса; на стене висела доска для игры в дартс.

— Про снукер забудь, — сказал Джеймс. — Пол кривой, все шары в одну сторону катятся.

Они пошли наверх. Здесь находились спальни. В каждой — кровать, кресло, телевизор («Показывает только то, что разрешает доктор Гриф»), шкаф и рабочий стол. Вторая дверь — в маленькую ванную, с туалетом и душем. Ни одна из дверей не была заперта.

— Нам нельзя запираться, — пояснил Джеймс. — Мы здесь застряли без пути к отступлению, так что никто ничего не ворует. Хьюго Врис — тот, из библиотеки, — раньше тянул всё, что плохо лежит. Его арестовали в Амстердаме за кражу в магазине.

— А теперь он не ворует?

Еще одно чудо перевоспитания. Возвращается домой на следующей неделе. У его отца алмазные копи. Зачем воровать, если можно купить весь магазин?

Комната Алекса находилась в конце коридора, и из неё открывался вид на трамплин. Чемоданы уже принесли, они лежали на кровати. В комнате было пусто, но, по словам Джеймса, спальни были единственным местом в школе, которое им дозволялось украшать. Они могли сами выбрать одеяло и повесить на стену любимый плакат.

— Говорят, надо уметь самовыражаться, — сказал Джеймс. — Если ты ничего с собой не захватил, миссис Стальной зад свозит тебя в Гренобль.

— Миссис Стальной зад?

— Миссис Стелленбош. Я её так зову.

— А остальные?

— Они зовут её миссис Стелленбош. — Он задержался у двери. — Это очень странное место, Алекс. Я учился во многих школах, потому что меня отовсюду вышибали. Но это — настоящая дыра. Я здесь уже шесть недель, но у меня ещё почти не было занятий. Они устраивают музыкальные вечера, дискуссии, заставляют читать. Остальное время я сам по себе.

— Хотят, чтобы ассимилировался? — Алексу припомнились слова доктора Грифа.

— Так они говорят: Но это заведение… школа… больше похожа на тюрьму. Видел охранников?

— Я думал, они нас защищают.

— Значит, ты ещё больший идиот, чем я думал. Сам посуди! Их здесь около тридцати. Тридцать вооруженных охранников и семь мальчишек. Это не защита. Это устрашение. — Джеймс вновь внимательно посмотрел на Алекса. — Мне приятно думать, что наконец приехал человек, с которым можно найти общий язык.

— Отчего же нет? — сказал Алекс.

— Только надолго ли это?

Джеймс вышел, закрыв за собой дверь.

Алекс начал разбирать чемоданы. В первом сверху лежал пуленепробиваемый лыжный костюм и инфракрасные очки. Похоже, они ему не понадобятся. Да и лыж ему, наверняка, не видать. Потом Discman. Он вспомнил инструкции Смитерса. «Если заварится каша, нажми три раза на перемотку»; Его так и подмывало это сделать. Это место вызывало у него тревогу. Даже теперь, в своей комнате, он был словно рыбка в аквариуме. Алекс поднял голову: что он ожидал увидеть? Пару огромных нависших над ним глаз?.. Глаз за красными стёклами… Он подержал Discman в руке. Нажимать на тревожную кнопку нельзя — пока. Сначала отчёт для МИ-6. Пока никакой связи между школой и смертями двух людей в Нью-Йорке и на Чёрном Море не просматривалось.

Но если такая связь существует, Алекс знал, где её искать. Почему запрещён доступ на другие этажи? Предположительно, там размещалась охрана, но пусть доктор Гриф и нанял маленькую армию, должно остаться ещё много пустых комнат. Третий и четвёртый этажи — если в академии и происходит что-то не то, то там.

Внизу ударили в колокол. Алекс захлопнул чемодан, вышел из комнаты и зашагал по коридору. Впереди, тихо переговариваясь, шагали двое ребят. Как и те, которых он видел в библиотеке, они были чистыми и опрятными, с короткими ухоженными волосами. Скользкие типы, как сказал Джеймс. Даже беглого взгляда на них было достаточно, чтобы с этим согласиться.