Белый тигр

«Адамантовые когти». Атакующее умение Мастера Металла.

Пальцы монаха превращаются в острые раскаленные когти, удары которых обладают повышенной бронебойностью (игнорируют часть брони цели, равную показателю собственной брони монаха).

Может применяться не чаще, чем раз в 30 секунд.

Продолжительность эффекта – 5 секунд.

Уровень: 1. Прогресс: 0/20.

Ого-го! А вот это, кажется, настоящая имба! Любого, у кого броня не больше моей, я такими когтями просто разрывать смогу. Прямо гроза магов, лучников и легких пехотинцев. Вот только… Пять секунд? Что ж так мало-то? И, чую я, с каждый уровнем будут добавлять не по секунде, а по десятым долям. Хотя, в сочетании с тем же Всплеском можно успеть нехило покуролесить даже за такое короткое время.

Я усмехнулся сам себе. Да уж, я обещал Кристине, что успокоюсь, когда завершу квест. Но на деле, похоже, опять ближайшие дни не смогу думать ни о чем, кроме того, как бы мне поудачнее скомбинировать умения, какие новые тактики попробовать.

И вовсе не прав отец. Вот достиг я цели. И совсем не чувствую разочарования и опустошения. Наоборот, хочется еще и еще! Может, все-таки это от человека зависит? Или от целей?

Очередной цикл медитации подошел к концу. Я уже достаточно отдохнул и пришел в себя, так что поднялся с пола. Огляделся.

Так-так. Позвольте-ка, а выход-то где? Тот ход, через который я попал сюда, исчез, будто тоже зарос полупрозрачным льдом. Больше же никаких проемов не было видно. Круглая арена, куда ни глянь – всюду одинаковые ледяные стены.

Обернувшись в очередной раз, вздрогнул, обнаружив рядом с собой невозмутимо глазеющего на меня бакхо. Снова того самого, с тигриной мордой.

– Как мне выйти отсюда? – не очень-то вежливо спросил я.

– Ты знаешь, как, – ответил он и указал мне куда-то направо.

Я проследил за его жестом, и увидел, что часть стены – более ровная, чем вокруг. Будто дверь, но заросшая гладкой, как стекло плитой льда.

– Да вы издеваетесь? Опять?!

Я гневно развернулся, но бакхо уже исчез. Очень предусмотрительно с его стороны.

Подошел ближе к двери. Лед, из которой она сделана, такой чистый и прозрачный, что сквозь него видно какие-то силуэты, маячащие снаружи.

Снова пробивать стену голыми руками? Однажды у меня это, конечно, получилось, но это не тот опыт, который хочется повторять!

Впрочем, о чем это я? Оружие ведь при мне. Заглянул в интерфейс. Ого, да и заряды Ци мне восполнили до максимума. Ну, тогда эта ледяная стенка – чисто символическое препятствие. Так сказать, последний штрих.

Я крутанул посохом, примеряясь к преграде, но в последний момент передумал. Нет. Не так я хочу это сделать. Убрал посох в слот быстрого доступа. Подошел к стене вплотную, сплел пальцы на ладонях, похрустывая костяшками.

Адамантовые когти!

Пальцы чуть вытянулись, превращаясь в раскаленные докрасна металлические когти. Любоваться ими некогда, у меня ведь всего несколько секунд. Так что, подстегнув себя Всплеском, я с наслаждением врубился в ледяную преграду, полосуя её крест-накрест. Когти с протяжным скрипом и хрустом глубоко вгрызались в лед, почти не встречая сопротивления, мелкая блестящая крошка окутала меня облаком, более крупные осколки зазвенели по ледяному полу. Когда закончилось действие умения, я тут же следом зарядил Орихалковый клык. Широко размахнулся и ударил от души, с поворотом корпуса. Преграда рассыпалась на куски, парочка довольно увесистых даже ударила меня по плечам и груди, но мне было плевать. Снаружи ворвался ледяной ветер со снегом, а я, наоборот, устремился наружу.

И невольно остановился.

Бакхо были здесь. Ну, может, не вся сотня, или сколько их там, но десятка два-три точно. Они стояли, выстроившись коридором вдоль небольшого отрезка пути, ведущего от пробитой мной бреши к краю плоской скалы, горизонтально нависающей над пропастью. Уже хорошо знакомый мне тигр с исполосованной шрамами мордой ждал меня там, у края.

Ветер со снегом жадно облизывал меня холодным колючим языком, мороз быстро начал стискивать меня невидимыми тисками. Надо бы снова одеться, но не хотелось отвлекаться на такие приземленные мелочи. Я чувствовал торжественность момента. Все эти духи ксилайских предков сейчас смотрят на меня.

Я, стараясь держаться прямо и не обращать внимания на мороз и ветер, прошел мимо неподвижно застывших фигур к самому обрыву. Вид отсюда открывался такой, что дух захватывало. Двуглавая гора – самая высокая во всем Артаре, и я сейчас был у самой ее вершины. Фроствальд раскинулся передо мной, будто огромная чаща. Серебрились льдом застывшие озера, темными полосами пролегли среди снегов реки с холодной темной водой, дремучие заросли сверху казались пушистыми, как пятна мха. Солнце стояло высоко, и было таким ярким, что все это великолепие внизу искрилось, будто россыпь бриллиантов на свету. Я вдохнул морозный воздух полной грудью и, раскинув руки, заорал. Не что-то конкретное, а просто – от избытка чувств.

– Да будет так, – торжественно и серьезно произнес стоящий позади меня бакхо, будто только этого и ждал. – Родился новый Белый тигр.

Эпилог

– Мастер Джанджи очень занят! – воскликнула худенькая, немного нескладная ксилайка с мордочкой гепарда, едва я появился на пороге мастерской.

Разглядев меня, она тут же почтительно поклонилась, извиняясь за свою поспешность.

– О, я не узнала вас, почтенный Мангуст! Мастер Джанджи предупредил, что вас он очень ждет, и будет рад видеть в любой час.

– Спасибо, Джия, – улыбнулся я. – Он в мастерской?

– Нет, в библиотеке на верхнем этаже. Позвольте, я провожу вас.

Я последовал за ксилайкой по скрипучим деревянным ступеням. Мастерская великого артефактора когда-то была полностью уничтожена взрывом, но сейчас об этом ничего не напоминало. Админы позаботились об этом, полностью восстановив строение. Да и сам Джанджи после обнуления вернулся к привычной жизни. Что мне было только на руку, ведь теперь он мог спокойно заняться моим заказом.

Помощница мастера открыла передо мной старенькую, уютно поскрипывающую петлями дверь и с почтительным поклоном удалилась.

Чтобы войти, мне пришлось немного наклониться – притолоки здесь были низкие. Ноздри защекотало от запаха пыли, свечной гари и старых книг. Джанджи Хэ расположился в полутемном углу за огромным столом, уткнувшись носом в какие-то записи. Света слепому не было нужно – он читал, водя чуткими пальцами по записям, сделанным особыми чернилами, заметно выступающими над поверхностью страниц.

А вот мне свет не помешал бы, поэтому я подхватил плошку со свечой, стоящую у входа и прошел к столу – осторожно, чтобы ненароком не поджечь чего-нибудь.

– О, мой дорогой друг! – вытянув шею, будто принюхиваясь к чему-то, обрадовался артефактор.

Я поклонился, пряча смущенную усмешку. Надо же! От ксилаев даже обращения по имени непросто добиться. А уж «дорогой друг» – это и вовсе что-то из ряда вон выходящее.

Но я напрасно пытался скрыть свои чувства от слепого. Видел он порой куда больше, чем я, глядя во все глаза.