Белый вождь

– Пресвятая Богородица! Это он! – подтвердил самбо. – Невозможно поступить безрассуднее. Развалился у костра! Конечно, он и не подумал, что мы можем выследить его такой темной ночью.

– Тсс! Собаки с ним нет, он – наш. Молчи, дружище Пепе, и вперед!

Мулат направил лошадь несколько ниже, к берегу Пекоса, на некотором расстоянии от рощи. Самбо следовал за ним. Оба молчали, но скакали быстро, ибо, найдя жертву в удобном для них положении, они спешили воспользоваться случаем. Они не раз охотились здесь за оленями и потому хорошо знали эту местность. Достигнув берега и привязав к ивам лошадей и собак, приятели тихо отправились к роще. Они, впрочем, не придерживались особенных предосторожностей, уверенные, что застанут Карлоса спящим. Мог ли он подозревать об их присутствии? Считая, что они находятся далеко, он поддался усталости, а так как ночь была холодной, то он позволил себе зажечь костер, без которого ему не удалось бы уснуть ни на минуту. Все казалось преследователям совершенно естественным.

Не колеблясь, охотники подошли к опушке рощи и заползли в кустарник. Было тихо, ветерок едва шевелил листьями, и слышались только журчание воды, отдаленный шум водопада, вой степных волков да жалобный крик ночных птиц. Охотникам трудно было тайно пройти через густые заросли, но они до такой степени освоились с лесом, что даже не наступали на сухие сучья, разумеется, вообще не думая об этом, не ломали ветвей и почти не задевали листьев. В траве они ползли неслышно, как змеи. На поляне царила глубокая тишина. Яркий свет костра позволял различить лошадь охотника на бизонов и ее хозяина, уснувшего тут же. Лассо, закинутое на шею животного, было обмотано другим концом вокруг руки спящего. Последний лежал в сапогах, при шпорах и в сомбреро.

Лошадь встрепенулась, ударила копытом о землю и снова успокоилась. Почуяла ли она дикого зверя? Нет – хуже. На опушке появилась человеческая фигура: по желтому цвету лица, озаренному пылавшим костром, легко было узнать мулата Мануэля.

Несколько секунд он внимательно присматривался, как и его приятель. Глаза у обоих сверкали злобной радостью, торжество переполняло их, они уже видели жертву в своих руках!

Охотники, однако же, опять скрылись, чтобы появиться в другом месте, более удобном для выхода, у самой земли, где кустарник не так густ. Они поползли на животе подобно двум гигантским ящерицам, один по следу другого. Мулат полз впереди, с ножом в правой и с ружьем в левой руке, готовый броситься на Карлоса.

Спящий спокойно лежал, и на траву падала длинная тень от его тела. Мануэль заполз в эту тень, приближаясь с этой стороны для большей безопасности. Когда он очутился шагах в трех от распростертого тела, то быстро подобрался, привстал на колени, готовясь прыгнуть вперед, и яркий свет костра озарил его физиономию.

Его час настал.

В роще раздался выстрел карабина, в тот же момент яркая вспышка сверкнула на вершине виргинского дуба, стоявшего при входе; мулат сделал прыжок, протянул руки вперед, испустил страшный крик, закачался и, уронив нож и ружье, полетел прямо головой в костер.

Вообразив в растерянности, что выстрелил притворившийся спящим человек, самбо кинулся на него и с яростью вонзил в него свой нож, но в ту же минуту с воплем ужаса отпрянул назад и, не подумав спасать упавшего приятеля, исчез в кустарниках.

Лежавшая фигура оставалась неподвижна, а полуобнаженный человек спустился прямо с дуба. Раздался свист на поляне, и лошадь, увлекая за собой лассо, прискакала к дереву. Полуобнаженный человек бросился на седло и во весь опор поскакал по долине.

Глава LX С вершины дерева

Кто же все-таки лежал у костра? Мы постараемся объяснить это читателю, который, конечно, уже разгадал хитрость, придуманную Карлосом. Нет, это не он лежал у костра, хотя там была вся его одежда: плащ, шляпа, сапоги со шпорами! Но Карлос, полуголый, соскочил с дерева и умчался на вороном коне!..

Прибыв на поляну, Карлос сразу же тихонько уложил на мягкую траву раненого Бизона, но прежде чем перевязать его, он приступил к осуществлению замысла, созревшего во время последнего перехода. Он ослабил уздечку и оставил пастись коня.

Карлос притащил сухих веток и сучьев, сложил на середину полянки, зажег их и устремил взор на кактусы, которым свет от костра придавал вид каменных колонн. Он срезал одну из самых больших из них, разрезал ствол и ветви на части разной длины и оттащил их к костру. Конечно, он не имел намерения подкидывать в костер эти сырые дрова, которые скорее погасили бы, нежели усилили пламя. Нет, у Карлоса были другие намерения. Он разложил куски по возможности таким образом, чтобы, сложенные вместе, они величиной и очертанием представляли бы подобие человеческой фигуры, придал им соответствующую позу и покрыл сверху широким плащом. Из пучков травы сделал шар и состряпал голову, на которую нахлобучил свою шляпу как бы для защиты спящего от сырости и москитов.

Так как обычно все охотники спали ногами к огню, для Карлоса было чрезвычайно важно аккуратно соорудить нижние конечности, но с этим пришлось повозиться. На цилиндрические обрубки дерева он надел свои сапоги и прикрыл их полой плаща. Кожаные сапоги остались с огромными шпорами, которые издали блестели в ярком свете пламени и были видны издали. Устроив как следовало чучело, он осмотрел с разных сторон поляну и остался доволен своим изобретением.

Приблизившись затем к огню, Карлос свистнул, и лошадь прибежала по его зову. Он замотал поводья за луку, что служило умному животному приказанием, чтобы оно перестало пастись и спокойно оставалось на месте до нового распоряжения. Охотник развернул лассо, привязанное к кольцу на удилах, и свободный конец веревки спрятал под складками плаща, чтобы казалось, будто бы спящий держит его в руке.

Карлос снова обошел вокруг поляны, внимательно осматривая свою выдумку, но все было так ловко прилажено, что могло обмануть самого проницательного наблюдателя. Подложив охапку сухого валежника в костер, охотник начал осматривать деревья, растущие вокруг полянки, и выбор его пал на один огромный дуб, длинные горизонтальные ветви которого простирались от ствола на большое расстояние. Ползучие растения вились вокруг дерева в увеличивали густоту его листвы. Это дерево выглядело, как огромный тенистый шатер.

«Этот старый дуб как раз удобен для меня, это то, что мне нужно, – подумал Карлос. – Он шагах в тридцати – именно на верный выстрел. Они не войдут через аллею. Если же, впрочем… но нет, они прокрадутся по берегу Пекоса под прикрытием деревьев, под ивами. Теперь пора подумать о Бизоне».

Карлос осмотрел собаку, которая оставалась на том месте, где он положил ее, и понял, что раны не смертельны, но рубцы останутся на всю жизнь, а кровь начинала сгущаться. Куда же его девать?

«Бедное животное! – сказал он про себя, – у него навсегда останутся следы кинжалов, но по крайней мере, я за него отомщу. И может, он еще доживет до этого. Но что мне с ним делать? Дорога каждая минута, разбойники скоро нападут на мой след со своей ищейкой. Пусть только она хорошо их ведет, а я приготовил им встречу. Но что делать с Бизоном? Если я оставлю его под деревом, он не тронется с места, но если негодяи пройдут с этой стороны, прогалиной, что, впрочем, весьма сомнительно (я бы на их месте не пошел), то они увидят его и, разумеется, прикончат. Да и присутствие Бизона вызовет их подозрение, они станут осторожнее, а стоит им поднять глаза, как они увидят на дубе меня.

И Карлос начал внимательно осматривать дерево, разглядывая нижние ветви. И, кажется, нашел, что искал. С противоположной от аллеи стороны простиралась большая ветвь, на которой он увидел возможность устроить ложе из лиан и винограда. Он живо принялся за дело, переплел ползучие растения, прибавил травы, листьев и, положив на импровизированную постель раненую собаку, полез выше, где нашел, как удобно устроиться самому. Он уселся на толстом суку, уперся ногами в нижнюю ветвь, а на третью ветвь оперся локтями. В развилине лежал ствол его длинного карабина. Ружье было, разумеется, заряжено, но опасаясь ночной сырости, он отвинтил крышку полки и всыпал новый запас свежего пороха из своей пороховницы. Затем разровнял его, проверив, чтобы часть пороха попала в канал и дошла до заряда. Затем он тщательно осмотрел также кремень и огниво. Жизнь его зависела от этого карабина, чем и объясняются все эти мелкие предосторожности. Охотник на бизонов не полагался на слепой случай, он верил в мудрость предусмотрительности, осечка ружья могла стоить ему жизни.