Берегиня

– Хорошо, Ксения, – успокоился Кощей. – Я вижу, ты не хочешь есть, любишь прятаться и шалить. Что ж, давай поиграем.

Он пошёл к выходу, повторил «Радогост!», дверь открылась. Гавран вылетел первым. Перед тем, как уйти самому, Кощей рубанул: «Дый!»

В тот же миг плексиглас окон почернел, в столовой стало темно, как в могиле, будто снаружи сгустилась ночь.

Дверь закрылась. Внутри застучал босоногий топоток, в заслонку забарабанили и в голос завыли. Кощей повернулся и пошёл от столовой, Гавран уселся к хозяину на плечо. Они возвращались в лабораторию, но не покинули этажа. Кощей остановился, задумался, послушал ребячьи слёзы и с тяжёлым вздохом вернулся к столовой. Чуть только заслонка открылась, на него налетела Ксюша с объятиями. Она вцепилась в Кощея, дрожала всем телом и всхлипывала. Полная темнота пугала её больше всего – должно быть после реанимации из саркофага.

Кощей никогда не готовился стать приёмным отцом, но саркофаг повредили, а загнанный бандитами Зверь наивно считал, что внутри спит обычный ребёнок. Зверь дотащил саркофаг почти к самой Башне и пожертвовал жизнью, а Кощей не дал скончаться вполне жизнеспособному объекту внутри саркофага – дело принципа. Осталось только решить, как быть дальше со Зверёнышем? Пока что она восстанавливалась, но затем он хотел отправить её в Арктиду.

Кощей присел рядом на корточки и вытер смешанные с молоком слёзы.

– С сегодняшнего дня ты будешь учиться. Неприятно тратить рабочее время на твоё воспитание, но в Арктиде мои друзья не привыкли, чтобы дикие девочки бегали у них по потолку. Какой из тебя вырастет толк, если ты даже не умеешь открыть дверь из столовой?.. И хватит молчать, тебе не два года. Ответь на человеческим, ты меня будешь слушаться?

Девочка закивала, лохматые космы затряслись.

– Говори языком, или ты вместе с тефтельками его проглотила?

– Буду… – сипло ответила Ксюша, поглядывая исподлобья.

– «Буду» что?

– Буду слушаться.

Кощей внимательно поглядел на неё, словно предвидел все будущие неприятности, но согласился.

– Хорошо, Ксюша. Только смотри, ты обещала.

*************

Сказать легко, но на деле сложнее. На следующий день после завтрака Ксюшу в столовой поджидали тетрадь, проигрыватель и ручка. Она с трудом вывела пару коротеньких слов, немного умела считать в пределах таблицы умножения, а большему перед гибернацией детей не учили. Сказать по правде, таких как Ксюша должны были учить другому. На вопросы о рунах она удивлённо хлопала глазами, архаичный язык не понимала, тесты на слух, обострённое восприятие и ночное зрение не прошла. Кощей серьёзно задумался, даже поднялся в лабораторию и опять проверил маркировку на саркофаге.

«Д10-02-345-700-054НО»

Буква Д означает «потомство», в саркофаге находятся дети. Число десять – полный возраст. Ноль два – пол женский. Триста сорок пять – номер серии. Семьсот – качество. Ноль пятьдесят четыре – происхождение генетического материала, по которому можно определить из какой семьи Ксюша, и кем были её браться и сёстры, если найдутся ещё саркофаги под номером ноль пятьдесят четыре. Наконец, буквы «НО». Впопыхах, перед реанимацией, Кощей принял «О» за ноль – брак. Потом решил, что это всё-таки маркировка «Навь», и только при повторном осмотре вдруг вспомнил, что за Навью особь в саркофаге отвечают литеры «НВ». А что же тогда «НО»? Новь? Нет, это «НВ3». Тогда получается, что «НО» – это генетический носитель из второго поколения. Девочка, почти без сверхъестественных сил и звериной выносливости, но далеко не совсем обычная…

– Не может быть, – прошёлся рукой по красному шифру Кощей. – Оказывается, ты из семьи Максима, ты и правда Ангел.

Весь остаток дня Кощей провёл рядом с Ксюшей и смотрел на неё совершенно по-новому. Ксюша немного робела. Ей приходилось носить нелюбимый махровый халат, вести себя тихо, и даже играть пустыми пластиковыми бутылочками из-под фруктового сиропа под чутким присмотром. На складах Башни много чего хранилось, только вот не игрушки и не одежда для маленьких девочек.

Поджав ноги, Ксюша сидела в столовой перед окном. Она любила смотреть на город, и строила из пузатых бутылочек свою личную Башню. Кощей наблюдал за ней, в душе упрекая себя, что раньше был так к ней невнимателен. Говоря по чести, Ксюша очень мешала ему, Узник с волнением ждал, когда у неё сменятся зубы, начнётся половое созревание, и она начнёт бросаться на всё живое, хуже собаки. Но дикий характер оказался всего лишь детскими причудами. В конце концов, Кощей не был ей другом и товарищем в играх, разговаривал исключительно приказным тоном, и она в одиночестве дичала на этажах Башни.

– Ксюша, хочешь сказку?

Ксюша вскинула на кощея заинтригованные малахитовые глаза. Наверное, дети должны отвечать сразу: «Да!», или «нет», «не хочу», или «не знаю», но Ксюша задумалась. Кощей решил не дожидаться ответа и начал.

– Однажды Мать Земля упала с Бел-Горюч камня на лютого Змея Индрика. Индрик Змей обнял её и избил, и любил. Понесла Мать Сыра Земля от Змея Индрика и тринадцать лет носила ребёнка. Солнце спряталось за горами, ночь пришла в Явий мир, родился сын у Сырой Земли от Индрика – Волх, сын Змеевич. Как только стало ему полтора часа, заговорил Волх, будто гром взгремел: «Мать Сыра Земля! Не спелёнывай меня пеленой своей, пеленай меня в латы крепкие! Пусть скуёт Саврог булатную палицу, чтобы триста пудов весила! Зашвырну я ту палицу за горы, разбужу в норе Змея ползучего. После стану я Финистом Ясным Соколом, разбросаю я перья железные, упаду на Индрика Змея, раздеру когтями крепкими, отомщу за тебя!». В это же время в сырой норе говорят Индрик Змей со своей царицей Пераскеей Змеихой. «Индрик Змей», – говорит Пераскея. – «Мне ночью сон снился: с далёкого запада туча грозная поднимается, из-под тучи летит Финист Сокол Волх, а навстречу ему – чёрный ворон с востока. Сошлись они в чистом полюшке, биться начали. Сокол ворона выклевал, перья чёрные выщипал, пух пустил по ветру». «Ты спала, Змея, сон ты видела», – отвечает ей Индрик. – «Не видать на западе Сокола!». «Не видать, а он есть», – отвечает Змея. – «Чёрный ворон – это ты, подземельный царь, а Сокол – могучий Волх, сын твой от насилия». Рассердился Змей Индрик, схватил царицу-пророчицу, и ударил её о каменный пол. Тут влетел в окно ясный Сокол, обернулся добрым молодцем. Испугался тогда Индрик Змей, бросился за двери железные, заперся запорами медными, но ударил Волх палицей и погнулись запоры, и сломались все двери железные. Схватил Волх Змея Индрика, махнул палицей и разбил ему голову. И стал Волх владыкой подземного царства, над всеми Горынычами и Виичами, и женился на Змее-Пераскее.

Ксюша смотрела на Узника и молча кусала губы.

– Ну, как сказка?

– А как это он землю избил и любил?

– Согласен, не очень логично. Впрочем, как и медные запоры. Знаешь, в мире множество нелогичного. У разных людей одну и ту же сказку могут рассказывать по-другому. У одних людей герои будут хорошими, у других злыми. Одни скажут, что лучше борьба, другие, что лучше смирение. Одни и в доброте тьму отыщут, другие во тьме доброту. За стенами этой Башней каждый верит в свою, лучшую сказку, и к этой сказке относится очень серьёзно. Чтобы жить там, за окном… – Кощей указал на старый город за плексигласом, – надо хорошенько выучить все-все-все чужие сказки, и кто как их хочет слышать. Ты бы хотела познакомиться с людьми, кто живёт за окном, послушать их сказки?

– Не хочу, – замотала головой Ксюша. – Сказка про змей! Почему Волх убил Индрика? За то, что тот стукнул змею?

– Нет, Индрик обидел мать Волха, а тот, кто обижает мать, должен ответить, – объяснил Кощей. Но у Ксюши не было матери, также, как и не было отца. Она не могла проникнуться важностью кровной мести. Бессмысленно кивнув, Ксюша вернулась к пластиковым бутылочкам. Одним пинком она разрушила Башню и начала строить заново.

– Ну ладно, – вздохнул Кощей. – Мы с тобой выучим всех героев из этой сказки: кого как звали, кто откуда появился и чем прославился. После мы выучим других героев: Перуна, Велеса, Макошь, Семаргла, Стрибога, Даждьбога и Хорса. С кого бы тебе хотелось начать?

– Ни с кого!

– Может быть со Змеи-Пераскеи? Она умная.

– Она гадкая, – честно ответила Ксюша.

– Зато она умела предсказывать будущее и часто предупреждала своих мужей об опасности, и подталкивала их к подвигам. Только Пераскею часто не слушали, поступали по-своему, и за это расплачивались. Ты бы хотела быть самой умной?

– И самой красивой! – тут же добавила Ксюша.

– Вот и славно. Будешь самой умной и самой красивой – договорились, – улыбнулся Кощей. – Есть у змеи такое волшебное свойство, как только посмотрит в глаза, вмиг очарует.

Вдруг по окну что-то треснуло. На внешней стороне плексигласа появилось лучистое солнышко. Ксюша вскинула головку и подбежала к окну. Она потрогала трещину изнутри. В тот же миг где-то наверху зазвенело. От самой крыши к подножию Башни по рельсам скатились вниз две похожие на рогатых улиток турели. Среди соседних домов замелькали вспышки и оранжевые огоньки.

– Не бойся, это шальная, – подошёл к окну Узник. Трещина почти исчезла, плексиглас затягивался сам по себе. Ксюша старательно тёрла пальчиком солнце, представляя, наверное, что это она стирает его.