Берегиня

– Здесь побудь, я скоро, – отошёл Кощей. Он назвал перед дверью открывающее слово и вышел из столовой.

Одна из городских банд решила испытать удачу и напасть на волшебную Башню. Волшебную – для них. Для самого же Кощея это был дом, построенный руками людей, и оттого ещё более крепкий, чем если бы он был зачарованный. Все сокровища Башни охранялись от посягательств убийц, воров, насильников и прочих обитателей города надёжной охранной системой. Ещё никто не подходил к парадному входу без разрешения, и очень редко кто-то выходил из Башни во внешний мир.

*************

С тех пор они с Ксюшей взялись за учёбу. Ксюша исписывала толстые тетради угловатыми рунами, значение которых Кощей объяснял ей на примере сказок. Часто приходилось объяснять и сами сказки. Смысл и подтексты странных историй ничего не значили для девочки из саркофага.

Вначале истории о Сварожичах, о Тёмных и Светлых Богах, о всевозможных чудовищах, русалках и духах усваивались тяжело. Но потом Кощей открыл главную тайну: имена сказочных героев и названия сказочных мест совпадают с кодовыми словами для отпирания дверей по всем этажам Башни.

Конечно, всё своё время Кощей обучению Ксюши не посвящал. Это были только три обязательных дневных часа, оторванные от обычного рабочего графика. Всё остальное время Кощей проводил в лаборатории наверху, куда Ксюше категорически нельзя было соваться. Но остальные сорок семь этажей Башни, и ещё подвальные помещения, оказались в её полном распоряжении. Если, конечно, она догадается их открыть.

Кощей не подсказывал, какое слово какую дверь открывает, он только намекнул, что само предназначение комнат может быть связано со смыслом сказок. Например, Ксюша хорошо знала, что столовая отпирается именем покровителя гостеприимства и сытного угощения Радогоста, и в любой части Башни можно затенить окна, если назвать имя покровителя ночного неба Дыя.

С таким вот багажом знаний Ксюша и отправилась подбирать голосовые ключи от дверей. Башня превратилась для неё в одну сплошную многоэтажную загадку. Не все двери повиновались кодовым словам, некоторые были самыми обыкновенными, с ручками и замками, например, дверь на лестницу, или дверь в ванную, а ещё в туалет и в жилые апартаменты. В квартирах не было ничего интересного, только закрытая плёнкой мебель, ровно застланные постели, и чистые туалеты без пятнышка. В комнатах то и дело шуршали роботы-уборщики, словно это им был Ирийский сад за Рипейскими Горами.

Самые интересные двери были монотонно-серого цвета и без всяких ручек. Так выглядела дверь в столовую, значит следовало искать точно такие же. Ксюша нашла целых две, вернее будет сказать: о двух серых дверях она давно знала. На двадцать восьмом этаже, где была её комната, одна серая дверь перекрывала выход на двадцать девятый этаж, а на двадцать пятом этаже, ниже которого Ксюша никогда не спускалась, серая дверь перекрывала выход на двадцать четвёртый.

Целый день Ксюша пробилась перед запертыми дверями, выкрикивала имена героев из сказок, но ни на Волха, ни на Пераскею, ни на Индрика, ни на множество других имён двери не открывались. Ксюша охрипла от усердия и чуть ли не плакала от обиды. Кощей её обманул! Ничего эти дурацкие сказки не открывают!

Измученная Ксюша поднялась в свою комнату и залезла в шалаш из одеял и матраса. Перебирая в уме все услышанные на уроках Кощея сказки, она вдруг вспомнила ту, которую Узник рассказал ей совсем недавно.

За окнами хлестал дождь, небо загустело, как серый кисель, весь город, казалось, вот-вот растает под ливнем. Сказкой в столовой заканчивался каждый урок письменности и изучения рун.

– Давным-давно, в некотором царстве, в некотором государстве жил Иван-царевич. Было у Ивана-царевича три сестры. Отец и мать у них рано умерли, а перед смертью сыну сказали: «Кто первый за твоих сестёр посватается, за того и отдавай, долго при себе не держи». Похоронил царевич родителей и пошёл с горя с сёстрами в сад погулять. Вдруг находит на небо чёрная туча, начинается гроза страшная.

Ксюша покосилась на струи дождя и потоки воды за окном.

– Пойдёмте, сестрицы, домой! – рассказывал Кощей дальше. – Как только пришли во дворец, грянул гром, раздвоилась крыша, и влетели в горницу сокол, орёл и ворон, ударились об пол и сделались добрыми молодцами: «Здравствуй, Иван-царевич! Прежде ходили мы дорогими гостями, а теперь пришли свататься за твоих сестёр!». «Ну, коли полюбитесь сёстрам, так я им не запрещаю», – ответил царевич. Царевны обрадовались и согласились. Была пышная свадьба, а потом молодые улетели каждый в свой дом, в своё царство. Целый год Иван-царевич прожил один, скучно стало. «Пойду», – говорит, – «сестриц проведаю». Собрался, пошёл, и видит: лежит в поле войско побитое. «Есть тут кто живой, отзовись!» – крикнул царевич. Отозвался живой человек: «Всё это войско побила великая Марья-Моревна, прекрасная королевна!». Едет Иван-царевич дальше, видит белые шатры стоят, а из шатров выходит Марья-Моревна, прекрасная королевна. «Здравствуй, Иван-Царевич! Куда тебя путь ведёт? По воле, аль поневоле?». «Добрые молодцы поневоле не ездят!». «Ну, изволь тогда в шатрах у меня погостить». Иван-царевич обрадовался, две ночи в шатрах ночевал, влюбился в Марью-Моревну и женился на ней. Поехали жить в её дворец, в её царство. Пожили-пожили, вздумалось Марье-Моревне на новую войну собираться. Уезжает она, и Ивану-царевичу наказывает: «Везде ходи, за хозяйством смотри, только в чулан не заглядывай!». Чуть только уехала, Иван-царевич тут же в чулан побежал, а в чулане Кощей Бессмертный на двенадцати цепях висит…

– Ты висишь? – удивилась Ксюша.

– Да, на цепях, – не моргнул глазом Кощей. – «Кощей» ведь и значит: «Узник».

– Ты в Башне сидишь, потому что Марья-Моревна тебя заперла?

– Нет. Когда захочу, тогда из Башни и выйду. Просто мне некогда, из-за Марьи-Моревны.

Ксюша с сомнением закивала.

– Слушай дальше. Просит Кощей у Ивана-царевича: «Сжалься надо мной, дай напиться!». Царевич подал ему ведро воды, Кощей выпил всё сразу и ещё попросил. А как выпил третье ведро воды, стряхнул с себя все двенадцать цепей. «Вот удружил ты мне, Иван-царевич! За это я тебя сейчас не убью, но не видать тебе больше Марьи-Моревны!». Вырвался Кощей из чулана, догнал Марью-Маревну в дороге и унёс её в своё царство. Иван-царевич бросился за Кощеем в погоню. День гонится, два гонится, на третий день видит дворец, у дворца дуб стоит, на дубе сокол сидит. Слетел сокол с дуба, ударился оземь и оказался мужем его старшей сестры. Встретили Ивана-царевича, как родного, накормили, напоили, а царевич говорит: «Не могу долго гостить, иду жену свою Марью-Моревну спасать». «Оставь у нас серебряную ложечку. Будем на неё смотреть и о тебе думать». Оставил Иван-царевич серебряную ложечку и дальше пошёл. По дороге ещё два таких же дворца встретил, и возле каждого по дубу стоит, на дубах тех то орёл, то ворон сидят. Тоже обратились в добрых молодцев, отвели к сёстрам, накормили Ивана-царевича, напоили, опять он у них не погостил, только серебряную вилку и серебряную табакерку на память оставил. Добрался Иван-царевич до Марьи-Моревны, а Кощей в ту пору охотился. Бросилась Марья-Моревна к Ивану-царевичу на шею и стала плакать, что тот чулан отпер. Схватил Иван-царевич Марью-Моревну и поскакал прочь. Кощей к вечеру домой возвращается, конь под ним спотыкается. Спрашивает Кощей у коня: «Чего ты, кляча худая подо мной спотыкаешься?».

– Кушала мало! – со смехом поняла Ксюша.

– Нет. Конь волшебный, он ему говорит: «Иван-царевич приходил, Марью-Моревну увёз». «А можно ли их догнать?». «Можно пшеницы насеять, дождаться пока взойдёт, сжать её, хлеба напечь, хлеб тот съесть, только затем в погоню ехать, и всё равно догоним!». Кощей поскакал на волшебном коне и догнал Ивана-царевича, но на первый раз простил его и только Марью-Моревну отнял. Иван не долго отчаивался и ещё дважды за женой ездил…

– Что, так и ездили?

Поскольку речь шла о Кощее, Ксюша во все глаза смотрела на своего воспитателя. Всё в нём казалось волшебным: и нос с горбинкой, и пёрышки в волосах, и блуждающий взгляд, который никогда не смотрел прямо на собеседника и всегда бегал по каким-то своим мыслям.

– Конечно, так и ездили, всё ведь из-за любви, – ответил Кощей. – Из-за особенных отношений между женщиной и мужчиной. Ради любви мы способны на самые непредсказуемые безрассудства. Иван ещё дважды украл жену у Кощея, а на третий раз Кощей изрубил Ивана на куски, в бочку засунул и в глубокое море выбросил.

– В какое ещё море?! – чуть не заплакала Ксюша. Спросить она конечно хотела: «Ты зачем его убил?!». Кощей осёкся, слёзы воспитанницы он терпеть не мог.

– Море – это там, где много синей воды. Если начнёшь реветь, конца сказки не будет.

Неясно, что испугало Ксюшу больше, что сказка будет без конца, или что сказке конца не будет, но Ксюша побледнела и не расплакалась, только боязливо оглянулась на окна. В темноте Кощей больше её не запрёт, она знала волшебное слово «Дый», но ведь может и другое наказание выдумать…