Берегиня

Ксюша и Саша обвязались верёвкой. Зверолов первым выбрался из трещины на карниз, вытащил из матерчатой сумки на поясе молоток и согнутую заострённую арматурину и вбил крюк в наружную стену. Засунув молоток обратно, Вира пропустил через крюк свою верёвку и приставным шагом продвинулся по карнизу. За ним пошла Ксюша. Но только вылезла из трещины, как голова у неё закружилась. Дальномер показал семьдесят три метра до улицы. Оскользнёшься с такой высоты и точно расшибёшься в лепёшку.

Нет, здесь вам не прогулка и точно не развлечение! Кутыши шкурой рискуют, вот как хотят добраться до вертолёта. И не только для Саши и Виры, но и для многих, кто лазал на вертолёт, дело равнялось жизни и смерти.

– Ксюш, чего, страшно? – тихо спросила за спиной Саша. – Если ты боишься, так давая я первая пойду.

– Чего? Не! Всё н-нормально, – простучала зубами Ксюша. Она собралась с духом и ступила на узкий карниз. Приставным шагом, как Вира, она начала протискиваться вплотную к стене. Вира по пути забивал новые крючья, накидывал сверху верёвку и шёл дальше. Выдержат ли крюки, если кто-то сорвётся? Может и нет, но лучше уж так, чем совсем не обвязываться, или падать всем вместе с верёвкой.

За Ксюшей на карниз выбралась Саша. Вроде бы и идти не так боязно. Четыре шага вдоль стены, вот и оконный проём, можно схватиться за подоконник и передохнуть. Смотреть в комнате, правда, не на что, только обломки и штукатурка. Любая истлевшая тряпка или кусок старой плёнки и то радуют глаз.

На одной из таких передышек, когда и Ксюша, и Саша держались за подоконник, они вместе оглянулись на город.

Город темнел, как медные, сглаженные дождём и ветром, скалы – это закат его так озолотил. Медные скалы торчали из зарослей хвойных лесов, ни площадей не видать, ни улиц. За бетонным руслом реки всё поросло колючими соснами. Только Центр, как непоколебимый гранит в живой зелёной оправе, ещё стоял. С громким карканьем из-под верхних этажей небоскрёбов вылетела большущая стая ворон.

– Офигенно… – вырвалось у Саши. Свой город с такой высоты она ещё ни разу не видела. – Как люди построили-то всё это, большущие?..

Ксюша часто смотрела на старый город из Башни, но сейчас он словно нарочно украсился, как ещё ни разу перед ней не представал.

– Сколько же тут народу жило?.. – только и вымолвила она, и вспомнила Серого Повелителя. Он увёл многих последних из выживших. Кому теперь достанется серый город? Дикому лесу? Зверям? Кто теперь будет править над его пустыми домами и улицами, кто станет последним его Повелителем?..

– Ой, а отсюда твою Башню видно! – указала Саша на небоскрёбы. Посреди города, как посреди живого тела, воткнулось чёрное, увенчанное короной копьё. В зеркале плексигласа холодно отразился закат. Ксюша давно поняла, что снаружи внутрь Башни никто не заглянет, и никто в целом свете не знает, что делается за чёрными, как глаза Кощея, окнами.

Но почему Узник не выходит наружу? Разве можно променять целый город и выживших в нём людей на затворничество в компании роботов? Как много всё-таки Кощей потерял…

– Что, девчонки, отдохнули? – окликнул Вира. Он как раз добрался до первого балкона, над которым выступали и другие балконные плиты, до самого двадцать третьего этажа.

– Да, Вирочка, мы тут с Ксюшей повисели немножко, на красивости всякие полюбовались! – откликнулась Саша и помахала рукой. Она, кажется, повеселела во время подъёма. Вира серьёзно, как прежде, кивнул.

– Кому говорили вниз не смотреть? Свяжешься с вами, щебетухами.

Он и правда был связан с Ксюшей и Сашей верёвкой, но сказал это так, для строгости.

– Давай осторожнее, иди ко мне! – позвал Вира их на балкон. – Отсюда на двадцать третий полезем. Следи за верёвкой, чтобы нигде не запуталась. На карнизе не крутись, Сашк! Ну и ты, Серебряна!

– Хорошо, Вира, ты только нас подстрахуй! – тревожно, как в начале подъёма, отозвалась Саша. Что этот зверолов натворил? Раскомандовался ей, вот она и опять скисла! Серебряна зло поползла по карнизу, не забывая перекладывать верёвку через крюки. Вот сейчас подберётся, и выскажет всё этому Вире, с глазу на глаз, чтобы знал, как трепаться с…

Под ногой треснул карниз, руки сцапали верёвку, та с шипением потянулась сквозь крюк, Вира схватил за плечо и притянул Ксюшу к стене.

– А-та-та-та-та, куда собралась? – скороговоркой зарядил Вира.

– А ну-ка пусти! – очухалась Ксюша.

– Отпущу, отпущу, когда залезешь!

Вира заволок её на балкон и протолкнул к себе за спину.

– Ксюшка, ты как! – испуганно окликнула Саша от подоконника.

– Нормально, – буркнула Ксюша, считая себя опозоренной.

Саша в два раза осторожнее перешла карниз, особенно в месте, где тот обвалился. Вира её поддержал и помог перелезть на балкон.

«Если бы я свалилась, они бы дальше полезли на свой вертолёт, или за трупом спустились?» – мрачно подумала Ксюша, в то время как Саша, отдыхиваясь, устраивалась рядом с ней.

– Двадцатый этаж, – сплюнул зверолов через ржавые перила. – Столько сил вгрохали, а поднялись-то…

– Ты что, не лазал раньше?

– Ксюш, попить дай.

– Лазал, с Тимохой. И у других спрашивал чё-каво. Думал, за день управимся, к вечеру назад слезем. Хрен там…

Ксюша вынула из рюкзака бутылки с водой и подала Саше и Вире. Сидели и пили над пропастью, ветер колыхал волосы кутышей, датчик внутри закрытого наглухо шлема показывал его скорость и направление. Долго отдыхать не пришлось, скоро поползли снова.

Над ними висела другая балконная плита, с остатками лоджии. Вира с четвёртой попытки забросил туда кошку и пополз первым. Ксюша только проводила глазами обмотки у него на ногах. После подъёма, Вира велел Ксюше и Саше обвязаться верёвкой и в который раз подтянул их. Он сильно устал, но не подавал виду. Ксюша считала его показуху упрямством пропахшей грибами и потом тягловой скотины, Саша наоборот лебезила: «Вирочка, не тяжело?», «Вирочка, отдохнём?», «Воды хочешь, Вирочка?».

Тот только пыхтел и подтягивал, да отнекивался, иногда просто кидал ей: «Нормас», и они ползли дальше, до балкона двадцать второго этажа. Двадцать третий сильно разрушен, балконная плита на фасаде сломалась, зато над головой висел хвост вертолёта – чёрный и пыльный, с винтом и полосками.

– Вот и всё, отползались, малость, – тяжело дышал Вира. – Тут никто выше не добирался. Мы с Тимохой здесь бросили. Другие и вовсе на карниз не полезли. Окон нет, до хвоста не добросить, – он показал кошку. – Топчешься-крутишься на двух метрах, а один хрен – выше некуда. Оба с Тимохой чуть не навернулись. Конец пути… – он раздумчиво глянул на Сашу, словно только сейчас не хотел её чем-то обидеть. Саша оглядывала вертолёт, искала хоть маленький путь на разломанные этажи, как когда-то зверолов с братом.