Берегиня
Шрифт:
Все вместе они наконец-то собрались в одной полуобваленной, тёмной квартире без крыши. Над остатками соседней стены темнел чёрный покатый бок вертолёта.
– Вот и всё, Сашка мы доползли. Доползли… – повторил Вира для Серебряны. Ксюша стащила надоевший душный шлем с головы. Ночной воздух овеял потное лицо и охладил лёгкие.
Глава 9 Пераскея
Двадцать четвёртый этаж разрушен, как и два этажа под ним, и два следующих этажа над ним. Но, если двадцать третий и двадцать второй завалило обломками, то на двадцать четвёртом, где упал вертолёт, вся крыша рухнула. Летающую транспортную машину большей частью смяло и погребло, рваные куски обшивки торчали из-под бетона, грузовое отделение задрано
Ксюша со шлемом в руке плюхнулась на бетонную балку. Она устало смотрела, как роются и гремят пустыми коробками кутыши. Саша и Вира бегали среди хронобоксов, заглядывали в вертолёт, отрывали и скручивали, что под руку попадётся, но вся эта суета бесполезна. Кто-то успел побывать на двадцать четвёртом, может быть те самые люди, кто после себя взрывал лестницы, или кто-нибудь из подвальных нашёл путь наверх гораздо быстрее и легче Вириного – изнутри дома.
Напрасно залезли – на Вертолёте нет даже вздутой банки консервов.
– Пусто, – отошёл Вира к Ксюше. Саша настырно перебирала коробки, словно с прошлой минуты в них могло появиться что-нибудь кроме грязи и камешков. Ксюша ни смеялась, ни горевала над крахом их восхождения – слишком устала.
– Завтра утром спустимся вниз, – продолжил Вира. – В вертолёте тряпки есть, неободранные, гнильё всякое, мебелишка разбитая под бетоном. Сейчас наберём и нормальный костёр сварганим, погреемся, ночевать не так холодно будет.
– Ага, и поужинаем – тем, что я принесла, – напомнила Ксюша о единственном стоящем деле во всём походе. Очень хотелось высмеять Виру, как главного выдумщика ползти на Вертолёт: это Вира тащил Сашу на верёвке, как крысиную тушку, это Вира заставил Ксюшу ползти по верёвке над пропастью и втискиваться в щель, это Вира всё затеял и ничего не добился!
Вира смолчал. Чего сказать? Она чужая – после всего, что Ксюша сделала для их подвала, для Сашки, для Кутышей – она им чужая! Вот ведь хорош-зверолов: в городе без старшего брата шагу ступить не может, никому снаружи не доверяет, и её от себя за версту держит, и даже не злится – одно слово – чужая!
Вира без спроса взял Ксюшин рюкзак и пошёл искать место для костра, и для ужина. Ксюша проводила его колким взглядом. Скоро от пустых коробок вернулась Саша. Серая от усталости, она обречённо присела на балку и уставилась на ночной город. Чёрные тени высоток поблёскивали и рябили мелкими огоньками. Где-то на этажах жгли костры. Может – бандиты? Наверняка бандиты, кутыши ведь в центре города не живут. Кострами загонщики обозначают свою территорию, и что Вышка живая.
Глаза Саши тупо уставились перед собой, будто на пустом вертолёте вся жизнь закончилась. Ксюша стянула перчатки и взяла её за холодную руку.
– Видишь, красная звёздочка? – бессильно указала Саша на небо. Сквозь мутную хмарь светлела едва различимая красная точка. – Одна такая звёздочка есть, красная-красная. Она висит над чистым озером – далеко на западе, над городом из дерева, где не растут ни чадь, ни ложка. Каждый дом на берегу озера – расписной, узорный, по два, или три этажа, с фигуринами всякими, и воротами с птицами и русалками. Люди там живут добрые, потому что сытые – в озере у них много рыбы. И среди всех рыб есть одна волшебная, какую поймаешь, и любое желание загадать можно, и она всё исполнит – всё-всё-всё. Люди рыбке той молятся, одежду в честь неё железными чешуйками обшивают. Если эту рыбку поймать, то её отпустить надо, и про желание своё никому не рассказывать.
На этаже затрещал огонёк. Ксюша мельком оглянулась на Виру. Ловчий обложил костёр от ветра хронобоксами и подкидывал на растопку щепки от мебели. Ксюша отвернулась к городу и нашла взглядом Башню. Впервые за жизнь у Кощея она не ночевала дома. Узник волнуется? Нет, ему с вороном наплевать, наверное, щёлкают друг друга по клювам где-нибудь на запертых этажах, и знать не знают, где она, с кем она, как она… Узкая ладонь Саши в руке – вот и всё настоящее в ночном, замерзающем мире, где солнце
ушло на закат к расписному деревянному городу.– И что бы ты загадала, Саш?.. – тихо спросила Ксюша.
– Я бы?.. – прикусила губу Саша, меленько задрожала и из глаз у неё скатились слёзы. – Я бы, Ксюша, загадала… загадала, чтобы… мама моя не умерла, – пролепетала Саша распухшими губами и вытерла слёзы рукой. – Ей очень, очень плохо! Лежит, кашляет, еле дышит. У неё махра, Ксюшенька, ничего не помогает, а ящики все пустые! Понимаешь? Пустые ящики, в них лекарства нет!
У Ксюши округлились глаза. Верно, Саша как-то обмолвилась, что у неё мама болеет, но отмахивалась, мол, это ничего, это пройдёт, но сколько времени уж вместе, а мать Саши болела, болела, и на поправку не шла.
– Захар говорит: «пей побольше горячей воды, отдыхай», – а не проходит, – всхлипывала Саша. – Он всем так говорит, кто заболеет… Не сердись, Ксюш, что я тебя на Вертолёт потащила, что ты чуть не упала – это я придумала, не Вирочка! Вирочка меня отговаривал! Но мы лекарство искали, понимаешь? Если не тут, то нигде! Вот почему сюда лезло столько народу. Кто ж знал, что вертолёт давно обобрали? И говорили, что обобрали, и Вира слышал, только я всё равно полезла, и вас потащила за собой, Ксюша!.. Лекарство от махры – здесь, говорят… Либо сюда, либо к Башне, а к Башне не лечиться, к Башне погибать ходят. Никакого лекарства из Башни никто не даёт!
– Это другим не даёт, а меня-то чего не попросила! – не стерпела Ксюша. – Я бы тебе принесла! Тебе, для Оксаны!
– Вира сказал, что нечего у тебя и просить, что мы и так в должниках. Ты нам носишь, а потом как Серый Повелитель зло какое-нибудь Котлу сделаешь, что вообще плохо, что ты узнала про наш подвал. «Добра просто так не бывает», – говорит, и ты ни разу лекарства нам не приносила, и ты не знаешь, что такое лекарства, ты в нашем доме их в мусоре видела, и не узнала – вот так!
Глупость! Глупость! Глупость! Но как? Как помочь Саше? Попросить у Кощея? Ксюша и правда не знала, какие нужны лекарства против махры. Всю Башню облазила сверху донизу, но ничего такого не видела, только старые капельницы, бинты и каталки внизу в вестибюле с каменным солнцем. Ещё была аптечка в рюкзаке… но это ведь ерунда! Против махры нужно средство сильнее, особое! Оно есть – Кощей говорил, что хоть вылечить трудно, но можно. Значит оно, лекарство – наверху, на запертых этажах Башни – там, где Узник работает!
Ксюша вспомнила про кубик. Она почти не собирала его, как встретилась с Сашей. Их новый дом, приключения закрутили её, так что собран только один слой из трёх. Даже сейчас кубик валялся где-то брошенный на дне рюкзака.
Ничего, она попросит Кощея и тот поможет Оксане!.. Что за бред? Что мешало ему десятилетиями не помогать кутышам и стрелять в них возле двери?
Если рассказать, он ещё строже будет следить за ней и охранять Башню…
Что же делать, что делать?! Вход на верхние этажи перекрыт серой дверью. Каждая серая дверь открывается при помощи слова-ключа. Если бы Ксюша узнала верный ключ, или хотя бы случайно отгадала его, то смогла бы войти и забрать лекарство!.. Но это вовсе не то что пробраться на склад за фруктовым сиропом. Если она попадётся, Кощей может запереть её навсегда – и не придумать наказания хуже! в городе столько друзей, Котёл кутышей, у неё есть теперь Саша!
Нет, говорить Кощею нельзя.
– Через сколько нужно лекарство?
– Нужно прямо сейчас… может день или два ещё мама потерпит. Ей воздуху не хватает, она очень хрипит, и всё просит, чтобы её на улицу вынесли, а Зойка выносить не пускает, говорит, что её бандиты услышат и Котёл наш найдут… Ксюшенька, Ксюша, я не хочу, чтобы моя мама умирала и становилась грибницей!
– Не станет. Принесу я тебе лекарство, Саш, обещаю, – только сказала, а саму как огнём обожгло: «Ну, а дальше? Мать Сашина вылечится, кутыши Ксюшу ещё больше зауважают, и Саша тоже, но потом выскочит Сашенька за своего Вирочку: «Спасибо, подружка! Люблю, помню, ценю!», и всё: помогла Ксюша по дружбе, на дружбу Ксюша только и может рассчитывать, на том и прощай!