Берсерк

— Я и тебя убью… — повернувшись к напарнику, с расстановкой произнес Нюмберг и стал медленно вставать. Глаза его были безумны.

— А-а-а! Помогите!!!

80

— Сука… трубку бросил, — зло произнес Кемпл. — Так, камрады, до подхода помощи нам нужно продержаться еще тринадцать, пятнадцать минут!

— Продержимся…

Боевики намертво сжали кольцо окружения, и солдатам оставалось надеяться только на внешнюю помощь, несмотря на то что боевикам не удавалось подобраться ближе. Скупые, но точные очереди выбивали бородачей одного за другим.

— Медведь, приготовься. Как только начнется обстрел, кладешь мины вон там. Будем уходить.

— Понял.

Бой продолжался, и Кемпл, как и всепрочие солдаты, отстреливался от назойливых бородачей. Не давая тем высунуть носа из-за ствола.

Приближающихся самолетов, спустившихся прямо с орбиты, было не слышно. Обстрел начался внезапно. Тяжелые разрывы ракет валили деревья, разбивая их в щепу, но, несмотря на это, огонь боевиков не ослабевал. Самолеты пронеслись над местом боя и стали заходить на второй круг.

— Не нравится мне это, — произнес Баден-Баден, всматриваясь в небо. — Прямо на нас летят.

— Это так кажется…

Начался пушечный обстрел, и стало понятно, что Баден-Бадену не казалось. Снаряды легли прямо по краю позиций «берсерков», разметав часть боевиков. Самолеты, встав на крыло, пошли на очередной заход.

Предчувствуя неладное, Чинк, предусмотрительно запомнив бортовые номера самолетов и выяснив по специальной программе их позывные, стал вызывать их пилотов:

— Борт А-212-1 «Морион», ответьте… Самолеты пошли в очередную атаку, и всем пришлось искать укрытие, в том числе и радисту. Хотя какое в лесу могло быть укрытие от авиационной пушки?

— Борт А-212-1 «Морион», прекратите… — снова вызвал по рации Чинк командира авиационного крыла, когда самолеты прошлись по лесу всесокрушающим пушечным огнем и пошли на очередной разворот. — Прекратите, прекратите, вы стреляете по своим! Прекратите…

Но пилоты самолетов не слышали или не хотели слышать, ведь у них был четкий приказ, а вызвать их могли не только свои, но и чужие. Такое уже случалось.

Миха Кемпл наблюдал затем, как Чинк кричит в рацию и за тем, как самолеты делают горку перед очередным налетом.

— Стреляй, Медведь! А то через пару-тройку заходов от нас ничего не останется.

— Есть.

Медведь выбрал цель там, где прошелся огнем самолет. Хлопки вышедших из ствола гранат накрыли заданный квадрат.

— Отступаем!

— Прекратите, прекратите, вы стреляете по своим, — продолжал бубнить радист.

— Чинк, чтоб тебя, уходим!

Солдаты бежали прочь, уходя из зоны поражения, когда начался новый обстрел, попрятались и боевики, чтобы не досталось им.

— Прекратите, прек…

— Черт, — выругался Миха.

Плотная очередь хлестнула но лесу, и один из снарядов оборвал Чинка на полуслове, проделав огромную дыру в его груди, пройдя сквозь ствол, как оказалось, гнилого изнутри дерева.

Солдаты, поддерживая раненых, бежали по лесу, а самолеты все продолжали утюжить территорию, казалось, еще с большим ожесточением.

Пять самолетов обстреливали вокруг точки 1,0, 1,0. Корпус машин дрожал от изрыгаемого четырьмя пушками огня, когда тысячи снарядов уносились к земле, вызывая страшные разрушения. А по рации все звучал этот голос:

— Прекратите, прекратите…

— Слушай, Руди, может, это действительно наши?

— Не знаю, что и думать, Дерк, может, и наши, — ответил капитан Цейтон.

— Скорее всего: этот радист сам на нас вышел, хотя нас с самого начала должен был соединить координатор, для корректировки нашего огня.

— Чего ты от меня хочешь, лейтенант?

— Не знаю, может, прекратим огонь? Как бы своих не перебили.

— Прек…

— Упс, кажется, мы его грохнули… — сдавленно, из-за перегрузок, сказал Дерк, отстрелявшись и выводя машину из пике.

— Та-ак, — растягивая слова, произнес капитан, явно приняв какое-то решение. — Гасим здесь всех.

— Но…

— Я сказал, всех!

— Есть, сэр.

Теперь самолеты шли сплошным фронтом, не выбирая участки для обстрела. С направляющих сошли последние ракеты, а пушки перемалывали все то, что уцелело от прошлых заходов.

81

Солдаты бежали долго, несколько часов, с кроткими передышками, передавая раненых друг другу. Самолеты перепахивали местность еще минут пять и не улетели, пока не израсходовали весь боезапас.

— Там, наверное, даже жучков-древоточцев не осталось, — сказал Медведь.

— Но лучше бы, чтобы там остались бородачи с дырами в башках, — ответил Ломонос.

Кемпл еще раз пересчитал своих бойцов, но цифры остались неизменными: четыре человека убито и трое с осколочными ранениями в конечности от разрывов пушечных снарядов, им Док оказывал первую медицинскую помощь. Погибли двое новичков и радист, и еще один солдат по кличке Мятый, Миха его плохо знал.

На помощь позвать было нечем. Индивидуальные средства связи работали в радиусе семи километров, но на такой дистанции сейчас никого не было, Кемпл это только что проверил. Правда, еще оставались индивидуальные маячки, которые при определенной комбинации цифр могли работать в двух режимах: вызова огня на себя и вызова эвакуации.

Сам отряд засел на одном из холмов, чтобы за ночь отдышаться и наметить план будущих действий. Солдаты, как положено, занимали огневые точки на случай атаки неприятеля.

— Кот, Земен совсем плох, — произнес Док.

— Что так?

— Сильная кровопотеря плюс внутреннее кровотечение, я их как мог остановил, но два осколка в животе…

— Как они там оказались?

— Через бок, между стыками бронежилета прошли. Без госпиталя он долго не протянет.

— Сколько?

— Сутки, максимум полтора.

— Понятно… Сам понимаешь, рации нет, а если включить маячок, то с вероятностью девяносто процентов через час здесь будут бородачи, и только еще через два часа прилетит вертолет. Расход боеприпаса семьдесят процентов. Как думаешь, мы продержимся еще два часа, даже при поддержке с воздуха, особенно если она будет такой же, как сегодня?

— Нет.

— То-то и оно.

— Но что тогда?

— Пусть солдаты сделают носилки. Завтра днем мы постараемся уйти подальше и тогда вызовем эвакуатор.