Берсерк

— Все целы? — поинтересовался Миха Кемпл и отпил воды.

— Все, никого даже не зацепило, — ответил за всех Ломонос. Сняв и осмотрев свой шлем, добавил: — Ну разве что по паре пуль в шлемы попало, но это несерьезно…

Для уверенности, что все именно так и обстоит, Миха осмотрел каждого, но действительно ничего серьезного не обнаружил. Каждый солдат получил по две-три пули или осколка в шлемы и бронежилеты, а на теле ранений не было.

В углу ругался Баден-Баден. Он снял свой шлем и стучал по нему, как по испортившемуся телевизору.

— Что случилось?

— Кажется, чип поврежден. Больше половины опций сдохло. Оптимально работают только ночник да инфра. Все остальное как корова языком слизала.

— Ладно, не долби его, а то и они сломаются, совсем слепой пойдешь.

— Хорошо, не буду, — пообещал солдат и надел шлем.

— Что с боеприпасами?

— Хреново, — сказал Кружка. — Расход почти пятьдесят процентов, и пополнить неоткуда.

У остальных была похожая ситуация. Последняя заварушка получилась слишком интенсивной, что противоречило традициям «берсерков». Вместо того чтобы стрелять скупо и точно — поливали огнем. Ручных гранат тоже ни у кого не осталось.

— Медведь?

— То же самое. Девятнадцать снарядов. Пулеметчика даже спрашивать не требовалось, у него расход был просто чудовищным.

— Один цинк остался.

— Что ж, еще один такой бой, и пистолетами воевать будем.

В углу что-то зашуршало.

— О! Пленник очнулся, — весело сказал Ломонос. Подойдя к нему, легонько пнул и скорее констатировал, чем спросил: — Ну что, борода, попался?!

— Собаки…

— Да я знаю, — продолжил за него Миха. — Мы все сдохнем. Это я слышал уже много раз, и что интересно — подыхали именно те, кто это говорил.

На это пленнику сказать было нечего, и он подавленно замолчал. Он сразу поверил, что северник не врет, а подыхать сейчас ему не хотелось.

— Ну что, командир, куда пойдем?

— А ты что думаешь?

— Выход на поверхность искать нужно. Эти поганцы здесь каждую норку как крысы знают. Потому нужно возвращаться и искать выход.

— Искать будем, но возвращаться обратно не станем. Пойдем по этой пещере. Слышь, где тут выход наружу? — спросил Миха Первого.

— Не знаю… — зло ответил Бин Лашен. — У меня нет карты, и это неизученная пещера.

— Тем лучше. Вставай, впереди у нас длинное и увлекательное путешествие по подземному миру Чирмена. Экзотика, одним словом…

— Я сейчас блевать буду от этой экзотики, — трагически признался Ломонос. — Эта экзотика у меня уже в печенках сидит.

— И не только у тебя…

Маленький отряд двинулся дальше. На пути им уже не попадалось больших гротов, только узкие пещеры да лазы, по которым зачастую, кроме как на брюхе, пробраться было невозможно.

Иногда отряд сворачивал в какой-нибудь коридор и возвращался, попадая либо в тупик, либо в просторные пещеры. Воздух там становился более прохладным и сырым, а это, как считали все, верный признак того, что они удаляются от желанной поверхности, но сказать наверняка, что это именно так, было нельзя.

— Отпустите меня, — вдруг сказал Бин Лашен, первый раз открыв рот по своей воле.

— Издеваешься?! — усмехнулся Миха Кемпл. — Мы тебя сколько месяцев ищем! Я потерял шестерых человек из своей группы. Вот я тебя с таким трудом захватил, и ты хочешь, чтобы я взял и вот так просто тебя отпустил? Не смеши меня…

— Отпусти. Вам отсюда все равно не выйти. По пятам идут мои люди и рано или поздно они вас настигнут. Вас мало, боеприпасы на исходе, — продолжал давить Первый. — Но если вы меня отпустите, то я обещаю, что вы уйдете с миром и вас никто не тронет.

— Грош цена твоему слову, Первый. Кажется, одна из групп поверила твоему слову; и что с ней случилось, ты мне не напомнишь?

Первый молчал. Тусклый свет фонарика едва-едва позволял различать дорогу.

— Ну что ты молчишь?! — начал заводиться Кемпл. — Не помнишь, так я напомню — вы их всех убили, надругались и отрезали головы. Наверное, тебе было весело или ты даже сам принимал в этом участие?

— Я не принимал в этом участия.

— Это ничего не меняет. Ладно — убили, но зачем было над ними издеваться?

Впереди попался узкий лаз, который дал возможность Первому оставить вопрос без ответа. Все по очереди протискивались в расщелину. Оружие цеплялось за камни, приходилось чуть отползать назад, тогда цеплялась и с треском рвалась одежда. В итоге, когда лаз был преодолен, отряд походил на кучку оборванцев.

Первый понял, что угрозами ничего не добиться, и решил попробовать действовать иначе.

— Что тебя связывает с Северным Союзом? Присяга?

— Куда ты клонишь? — не понял Кемпл. — Присяга здесь ни при чем. Мы отбываем срок. Или ты хочешь, чтобы мы стали предателями и поступили к тебе на службу, пополнив ряды «Белого олеандра»? Не выйдет, сволочь.

— Не обязательно воевать, можно сделать по-другому.

— Это как же?

— Дома вас наверняка никто не ждет.

— Ну? — произнес Миха таким тоном, что Первый так и не понял, что он имел в виду.

— Я дам вам денег, много денег. По миллиону каждому или даже по два. С такими деньгами можно начать все сначала на любой неподконтрольной северникам планете. Не хотите жить в Арабии, есть еще много объединений, где вы сможете обустроиться и жить припеваючи до конца своих дней.

Миха почувствовал, что разговор о деньгах разъединил отряд. Деньги действительно были немаленькими, и если правильно ими распорядиться, то, действительно, жить можно припеваючи, ничего не делая до самой смерти. Но теперь Кемплу скрываться не хотелось, хотя именно так он и собирался поступить с самого начала, обокрав «Шмидт и компанию».

— Нужно просто попасть на арабийскую территорию, и первый же лайнер заберет всех нас отсюда.

— Заткнись и двигай граблями…

93

Отряд с небольшими перерывами продвигался дальше. После последнего разговора с Первым Миха стал внимательнее наблюдать за своими людьми. Особое опасение у него вызывал Ломонос, любивший деньги и девочек больше всего на свете. К тому же он подозревал, что капрал считал себя несправедливо обделенным в звании, ведь именно он до того, как стать «берсерком», был сержантом.

Вторым подозреваемым стал Кружка. Став подозрительным, Миха заметил, что Кружкин какой-то дерганый. Он и раньше был не слишком спокойным, а повышенную импульсивность Кемпл приписывал червям и долгому блужданию под землей: это кого угодно могло сделать раздражительным. Но теперь все требовалось переосмыслить.

Остальные солдаты вели себя как прежде, ничем не привлекая к себе внимания и не вызывая подозрений, но это ничего не значило. «Каждый при удобном случае может воткнуть нож мне в спину, — подумал Миха. — Впрочем, это уже паранойя, но ухо нужно держать востро».