Берсерк

Группа остановилась на очередной привал. К Кемплу подошел Ломонос, и тот сразу напрягся.

— Что случилось, Ломонос?

— Да ничего.

— Ну так что там с этим «ничего»?

— Хорошо, — сдался Ломонос. — Как ты смотришь на предложение Первого?

— Отрицательно, и вам советую смотреть на него аналогично.

— Почему? Служить нам еще очень и очень долго, а два миллиона — это что-то.

— Не спорю, два миллиона — хорошие деньги, но ты уверен, что их получишь, а он нас не грохнет одного за другим или всех разом? Представь, что мы на арабийской территории, нас всего девять человек? Да ему достаточно одного крика, что мы неверные северники, как нас всех положат. Ты по-прежнему уверен, что все получится удачно?

— Был бы уверен, ты бы уже не жил.

— И на том спасибо.

— Но ведь мы могли бы сделать так, чтобы не попасться и получить деньги.

— Вряд ли, Лом. В этом случае нужно абсолютно доверять друг к другу, а там, где появляются деньги, доверие исчезает. И потом, в этом уравнении слишком много неизвестных, и единственная ошибка может стоить жизни всем нам.

— Что ж, ты прав. А с математикой у меня всегда были нелады.

Ломонос встал, но не успел сделать и шагу, как вскочил Кружкин и закричал:

— Всем сидеть! Сидеть!

Было видно, что солдат плохо себя контролирует. Он вдруг дико рассмеялся, но это не помешало ему удерживать под контролем остальных.

— Сидеть, а то всем мозги вышибу… Ломонос и все, что стояли, сели.

— Оружие мне! Бросайте его сюда… медленно. — Когда все оружие, в том числе и ножи, оказалось возле его ног, он продолжил: — Что, командир, заговоры плетешь?! Хочешь один с капралом все бабки загрести? Не получится.

— Успокойся, Кружка. Никто не хочет брать у этой мрази деньги, посмотри на него…

— Так я тебе и поверил, — проговорил солдат, и смех снова накатил на него. Прекратив смеяться, Кружкин договорил: — Не дождетесь.

Ситуация получалась абсолютно патовой, это Миха понимал хорошо. Солдат всех держал под прицелом, и любое необдуманное действие могло привести к самым плачевным результатам. Потому Миха не придумал ничего лучше, как потянуть, время разговорами.

— Чего ты хочешь, солдат?

— Убраться отсюда, и как можно дальше, мне это все осточертело! Я возьму этого ублюдка, получу свои деньги и уберусь отсюда.

— С чего ты взял, что он отдаст тебе деньги?

— Если не отдаст, я его убью.

Миха замолчал, разговаривать дальше не имело никакого смысла. Кружкин был ослеплен перспективой получить легкие деньги и возможностью покинуть эту жестокую планету.

— Кружка, успокойся, положи автомат, и мы все забудем как страшный сон, — вкрадчивым тоном продолжил Кемпл. — Тебе нездоровится, ты устал. Это все последствия укуса червяка; наверное, в твой организм проник яд…

— Заткнись, — крикнул Кружкин, и его всего передернуло при воспоминании про червя. — Не напоминай мне больше о нем, иначе пожалеешь. Вставай, ублюдок, мы идем за деньгами.

Солдат рывком поднял Первого на ноги, тот поморщился от боли, но встал.

— Не вздумайте чудить и преследовать меня. Чуть что не так, и я пристрелю его. А как я понимаю, он нужен вам живым и только живым. Живее! — Кружка, отходя и держа всех на прицеле, ударил Бин Лашена, тот в темноте оступился на камне и упал.

Солдат нагнулся, чтобы снова поставить пленника на ноги, на долю секунды утратив контроль над окружающими, и в этот момент Ломонос сделал быстрый рывок и со всей силы ударил согнувшегося Кружку коленом в грудь. Прозвучала очередь, пули прошлись над головами остальных солдат, никого не задев.

Миха бросился к своему ножу, лежавшему в куче остального оружия, и схватил его, когда рядом приземлился Кружка. Тот быстро вскочил и легко ушел от удара ножом, отбив руку Кемпла прикладом.

В этой короткой схватке Миха все понял по глазам Кружки — они были безумны. Как он это определил, Миха не знал, просто почувствовал, что это так и это навсегда. А потому, когда тот только начал поднимать автомат, чтобы расстрелять здесь всех, Кемпл метнул свой нож, поскольку ничего другого уже не успевал.

Нож вошел в горло чуть выше ворота бронежилета. Кружка, булькая кровью, осел на камни и выронил автомат. Он хрипел, силясь что-то сказать, но так и не смог произнести ни слова.

94

Миха медленно встал и подошел к Бин Лашену. В полной тишине он принялся его избивать. Ломонос, посмотрев на это секунд десять, оттащил своего командира от террориста. Дав тому пинка, отвел Кемпла в сторону и усадил на камень.

— Если бы не твои сраные деньги, он был бы сейчас с нами!

— Успокойся, — произнес Ломонос, придерживая Кемпла, чтобы тот не сорвался снова. — Успокойся, Кот, уже ничего не вернуть. Ты поступил правильно, у тебя не было другого выхода.

— Ладно, я уже в норме… Но если он еще будет лыбиться, я ему яйца оторву.

— Нет проблем, в случае чего я даже помогу. Кемпл подошел к убитому им солдату и стал снимать разгрузку с остатками боеприпасов. После чего снял бронежилет и приказал надеть его на Первого, как и шлем. Когда боеприпасы распределили поровну, он стал обкладывать мертвеца камнями; к командиру присоединились остальные.

— Спи спокойно, Кружка… — сказал Миха и отдал честь. — Сразу всех предупреждаю: он погиб смертью храбрых в том гроте, и никак иначе.

Когда ритуал был закончен, все снова двинулись в путь. Теперь о деньгах уже точно никто не помышлял, если у кого и возникали прежде такие мысли.

Воздух становился все теплей, исчезла противная белая плесень и появился мох, где ползало огромное количество сороконожек. Насекомые были разноцветными, что говорило о близости поверхности. В какой-то момент даже показалось, что дует сквознячок, но пока обнаружить его источник никак не удавалось.

— Что за чертовщина? — буркнул Медведь. — У меня такое впечатление, что мы уже прошли выход. Нутром чую.

— Ты прав, — согласился с ним Нюхач. — Опять холодом повеяло, и эта плесень…

— Что ты предлагаешь? — остановив отряд, спросил Миха Кемпл.

— Вернуться обратно, сэр. Медведь прав, такое впечатление, что мы действительно прошли мимо выхода. Возможно, его слегка завалило, а мы из-за усталости и монотонности пути просто не обратили на него внимания.

— Хорошо, возвращаемся.