Берта
Шрифт:
– Я тебе еду вынесу.
– Ничего ты не вынесешь! – старуха сильнее чем надо отдёрнула ребёнка к себе, – она идёт вон!
И Берта ещё быстрее, не поворачиваясь к старухе спиной, стала отступать назад. Деревню, подумала она, можно попробовать обежать кругом и по дороге она успеет что-то захватить.
– Галь, это кто? – из соседнего дома показалась фигура ещё одной старухи, но чуть более тощей, хотя, кажется, и более возрастной, – Цыганка что ли?
– Бомжиха, – огрызнулась первая, – в дом не пускать.
И с этими словами бабушка затолкала внука в дом и захлопнула дверь, а остальные дети продолжали стоять и смотреть на Берту в окно,
– Знакомая ты какая-то, – вторая старушка приблизилась и взяла Берту за локоть, отчего та дёрнулась и отпрянула от неё, – Ой, шуганая какая! А лицо знакомое. Тебя не Верой зовут?
– Нет, – чуть помолчав ответила Берта. Голос прорезался, но дрожал оттого, что её только что грубо отогнали от дома, – Берта я.
– Берта? Ты немка? – на лице старухи появилось любопытство. Берта не поняла отчего.
– Не немка. Я могу говорить. Я сейчас говорю!
Любопытство ушло с лица старухи, и та лишь покачала головой. Подумав с минуту, она повернулась к своему участку и рукой поманила Берту за собой.
– Идём, покормлю, – голос был спокойный и даже добрый, эта женщина Берту совсем не боялась. Берта поспешила в дом, пока её приглашают.
В этом доме всё было непривычным. Первое, что бросалось в глаза – всё было ровным. Пол из прямых деревянных досок, хорошо пиленая мебель без заноз, прямоугольный ковёр на стене и такой же на полу, чудные железные предметы, назначения которых Берта не понимала, тоже ровные и ладные. Контраст с древесно-земляным жилищем Берты просто поразительный.
– Садись за стол, девочка. У меня как раз с обеда картошка с луком осталась.
Берта сглотнула, глаза округлились. У неё лук ещё не поспел, а она его так любила.
– А мяско к нему хочешь?
– Хочу! – утвердительно вскрикнула Берта громче, чем планировала, и смутилась. Старуха только посмеялась над этим и рукой пригласила Берту к столу.
После сытной еды, самой сытной за долгие месяцы, Берта погрузилась в дрёму, а старушка начала расспрашивать, откуда она и кто. Но поняв, что Берта совсем засыпает, оставила расспросы и занялась посудой. А Берта, разглядывая узор на настенном ковре, постепенно всё больше погружалась в него и выдела сны, такие же яркие, как рисунок, на котором она задержала взгляд.
***
Тук-тук-тук.
В оконное стекло глядели вчерашние мальчишки и с ними ещё десяток детей.
– Квакушка, вставай!
Квакушкой была, очевидно, неопрятная девушка в штанах и рубашке из выцветшей грубой ткани, растянувшаяся на диване под окном. Действительно, в ней было что-то от лягушки. Длинные ноги, все в синяках, ссадинах, зелёных следах от смятой травы и коричневых от земли были, будто у лесной квакши, все в пятнах. Одежда тоже была в зелёных и коричневых следах, равно как и спутанные волосы в косе ниже лопаток. Оставалось догадываться, какого цвета была эта косичка, заплетённая не одну неделю назад, с кусочками пожухших листьев и каких-то ещё неясных мусорных крошек в ней.
Квакушка встрепенулась и подскачила, услышав человеческий голос. За ночь она забыла, что снова увидела этих странных, добрых, злых и таких непонятных похожих существ – людей.
– Выходи к нам!
– Да, выходи к нам!
Нестройный хор детских голосов был дружелюбным, мордашки улыбались. Берта тоже улыбнулась им.
– Сейчас!
Берта встала, сладко потянулась. Сон был долгим и крепким, на улице снова было утро. Живот был приятно заполнен, во рту чуть пахло жареным луком от съеденного накануне обеда.
Берта поправила перекосившуюся рубашку и вышла к детям во двор.Во дворе Берту ждали не только дети. На квакушку пришла посмотреть вся деревня, состоящая из одних стариков и детей. Человек двадцать стояло, переговаривалось и чего-то ждало от неё – она не знала, чего.
Дружелюбная бабушка, накормившая Берту вчера, и с ней мужичок с седыми усами подошли к девушке.
– Марта сказала нам, что ты из леса, заблудилась, – Берта не говорила ей, чтобы заблудилась, кажется, она сказала перед сном, что живёт в доме у леса, но решила не спорить, тем более что дети первые могли всем сказать, что она заблудилась, а взрослые повторили, – Что ты с группой шла и отстала много дней назад, – Ничего подобного Берта точно сказать не могла, тем более что не знала, что за группа, – Ты не переживай, отдохни у нас. Марта согласилась тебя приютить на время. Я сегодня поеду с Афанасием Палычем, – он указал на другого старика, – в город, можем и тебя взять. Или посиди пока тут, мы всё узнаем и потом тебя отвезём.
– Спасибо, – Берта не знала, что ещё сказать. Всё было непонятно, какая-то группа, город. Но наконец-то жители деревни были настроены радушно, голодная смерть больше не грозила, в доме Марты было тепло и хорошо. Она посмотрела на ту, кто за неё вступился.
– Это наш староста, Василий Петрович, он никогда не представляется, его и так все знают, – старик усмехнулся и махнул рукой, якобы, ну да, забыл, – А ты действительно лучше оставайся у меня, отдохни, умойся. А там уже найдём твоих и отвезём тебя к ним.
– Спасибо, – сказать действительно больше уже было нечего, и Берта только улыбалась и мяла руки. Все ждали, что она ещё что-то скажет, но она не говорила, так что старики начали перешёптываться между собой. Вчерашний бойкий мальчонка подбежал к своей бабушке и что-то спросил.
– Да, но не очень далеко.
Мальчишка припрыгнул к толпе детей.
– Идём играть! И Квакушку с собой!
Дети обрадовались и подхватили Берту, так что ей оставалось только следовать за ними, куда бы они её ни вели. Берта чувствовала облегчение – она нашла людей, те её приняли, и если ради этого надо было пройти через тяготы последних дней, то Берта не была против.
Рядом с деревней был вычищенный пустырь, отлично подходящий для игр. С удивлением для себя Берта обнаружила, что смутно помнит какие-то из них. Детям было не до объяснений, куда там, и приходилось схватывать на ходу. Только какие-то две совсем ветхие старушки сидели на лавочке за калиткой и выкрикивали Берте, что делать. Кажется, им и детям было смешно, что Берта на голову всех выше, а играет как маленькая. Лишь во время игр Берта обратила внимание, что все дети были полнее её. Но смущение по этим и другим поводам уходило, Берта заражалась весельем остальных. Наконец, ребятня устала, остановились в невысокой траве отдышаться.
– Ай, не трожь!
Кто-то, кажется, толкнул девочку рядом с Бертой, но кто из детей это был? Ведь поблизости никого нет.
Берту ухватили за локоть. Нервная и запуганная, она отпрянула от этого так же, как и от похожего прикосновения старухи. Только Берта успела подумать, что, наверное, толкнула кого-то из детей, как та же невидимая рука уцепилась за её волосы и потащила назад. Это не мог быть ребёнок, Берта испугалась и рванула вперёд. Несколько волосинок больно вырвались из кожи головы, оставаясь висеть в воздухе, неясно, на чём. Дети закричали. Закричала и Берта.