Бешенство

Он споткнулся о ковер. То, что произошло дальше, напоминало медленный и грациозный танец под водой. Он ощущал, что его тело парит, скользит вперед. Раскинув руки как крылья, он летел сквозь влажный воздух.

Он не почувствовал удара.

— Папа! О, Боже.

Чертовы карлики завизжали и начали хвататься за его голову. Женщина склонилась над ним и перевернула его на спину.

— Папа, ты ушибся?

— Я могу летать, — прошептал он.

Она посмотрела на лилипутов.

— Найдите телефон. Звоните девять-один-один. Быстро!

Ангус пошевелил рукой, похлопал ею как крылом.

— Лежи спокойно, папа. Мы вызовем «скорую».

«Я могу летать!» Он плыл, скользил по воздуху. «Я могу летать».

— Я никогда его таким не видела. Он не узнает меня и, похоже, не узнает своих внучек. Я не знала, что еще можно сделать, поэтому вызвала «скорую». — Женщина бросила обеспокоенный взгляд в смотровой кабинет, где медсестры пытались снять основные показатели Ангуса Парментера. — Это инсульт или что-то подобное, да?

— Я смогу вам сказать больше, после того как осмотрю его, — пообещала Тоби.

— Но это похоже на инсульт?

— Возможно. — Тоби взяла женщину за руку. — Почему бы вам не подождать пока в приемной, госпожа Лэйси? Я выйду к вам, как только буду знать больше.

Эдит Лэйси кивнула. Обхватив себя руками, она отправилась в приемную и опустилась на диван между своими дочерьми. Все они обнялись, слившись в теплую маленькую вселенную.

Тоби отвернулась и прошла в кабинет.

Ангус Парментер лежал на каталке и лепетал что-то про незнакомцев в его доме; все четыре конечности были зафиксированы. Для восьмидесятидвухлетнего человека у него была удивительно развитая мускулатура. Его тело прикрывала только майка. Так его и обнаружила дочь, голым от пояса.

Модин отстегнула манжету тонометра и аккуратно положила его в закрепленную на стене корзину.

— Основные показатели нормальные. Сто тридцать на семьдесят. Пульс девяносто четыре, ровный.

— Температура?

— Тридцать восемь, — сообщила Вэл.

Тоби остановилась у изголовья и попыталась привлечь внимание пациента.

— Господин Парментер! Ангус! Я доктор Харпер.

— …пришли прямо ко мне в дом… никак не хотели оставить меня в покое…

— Ангус, вы упали? Вы ушиблись?

— Чертовы карлики, пришли украсть мои деньги. Все охотятся за моими деньгами.

Модин покачала головой.

— Я не могу добиться от него ни слова о болезнях.

— По словам дочери, он был здоров. За последнее время никаких заболеваний. — Тоби фонариком посветила в глаза пациенту. Оба зрачка сузились. — Она говорила с ним по телефону всего две недели назад, и, судя по голосу, все было в порядке. Ангус! Ангус, что с вами стряслось?

— …вечно пытаются отнять эти чертовы деньги…

— Заклинило, — вздохнула Тоби и, щелкнув, отключила фонарик.

Она продолжила осмотр: сначала выяснила, нет ли травм головы, затем перешла к проверке черепных нервов. Никаких внешних признаков; ничто не указывает на причину расстройства сознания. Дочь упоминала неуверенную походку. Возможно, инсульт мозжечка. Это влияет на координацию. Она отвязала правое запястье.

— Ангус, вы можете дотронуться до моего пальца? — Тоби держала руку прямо у него перед носом. — Протяните руку и дотроньтесь до моего пальца.

— Вы слишком далеко, — сказал он.

— Я рядом, прямо перед вами. Давайте, попробуйте коснуться.

Он поднял руку. Она закачалась, как танцующая кобра. Зазвонил телефон. Модин сняла трубку.

Рука Ангуса Парментера начала трястись — сильной ритмичной дрожью, от которой загромыхала каталка.

— Что это он? — удивилась Вэл. — У него судороги?

— Ангус! — Тоби обхватила его лицо и посмотрела прямо на него. Пациент не глядел на нее, он завороженно уставился на собственную руку.

— Вы можете говорить, Ангус?

— Опять началось, — сказал он.

— Что? Вы говорите о дрожании?

— Эта рука… Чья это рука?

— Это ваша рука.

Внезапно дрожь прекратилась. Рука безжизненно шлепнулась на каталку. Ангус прикрыл глаза.

— Вот, — проговорил он. — Так-то лучше.

— Тоби! — Модин отвернулась от телефона. — Там доктор Валленберг на линии. Он хочет с тобой поговорить.

Тоби взяла трубку.

— Доктор Валленберг? Это Тоби Харпер. Я дежурный врач отделения неотложной помощи.

— У вас там мой пациент.

— Вы говорите о господине Парментере?

— Мне только что сообщили о том, что его увезли на «скорой». Что случилось?

— Его нашли дома; нарушение сознания. Сейчас он бодрствует, основные показатели стабильны. Но у него атаксия, и он все путает. Не узнал даже собственную дочь

— Давно он у вас?

— «Скорая» привезла его часов в девять.

Некоторое время Валленберг молчал. Тоби слышала на заднем плане смех и голоса. Вечеринка.

— Я приеду через час. Сохраняйте его в стабильном состоянии до моего приезда.

— Доктор Валленберг…

Но связь уже прервалась.

Тоби повернулась к пациенту. Он лежал очень тихо, его глаза неподвижно смотрели в потолок. Но вот они ожили, двинулись вправо, затем влево, как будто он наблюдал за очень медленной игрой в теннис.

— Нужно срочно сделать компьютерную томографию, — сказала Тоби. — И взять кровь.

Вэл вытащила из ящика пригоршню пробирок.

— Как обычно? Клинический и биохимию?

— Добавь анализ на наркотики. Похоже, у него галлюцинации.

— Я позвоню в рентгенкабинет, — сообщила Модин и снова потянулась к телефону.

— Дамы, — обратилась к коллегам Тоби. — Вот еще что. Обе медсестры посмотрели на нее.

— Что бы ни случилось сегодня, мы не оставим этого человека одного ни на секунду. До тех пор, пока его не переведут из нашего отделения.

Вэл и Модин кивнули.

Тоби взяла свободную руку Ангуса Парментера и крепко привязала ее к боковому рельсу каталки.

— А вот и срезы, — объявил техник.