Бешенство

Несколько секунд она глядела на Тоби, словно любуясь проделанной работой. В полумраке, который нарушал лишь случайный свет фар, глаза Джейн, казалось, светились сами по себе. Сколько раз Элен просыпалась среди ночи и видела эти устремленные на нее глаза? «Я должна была догадаться. Должна была почувствовать, что в дом проникло зло».

Фургон резко повернул, и Джейн пришлось расставить руки, чтобы удержать равновесие.

«Нет, ее имя не Джейн, — внезапно осознала Тоби. — Ее зовут Моника Траммель». Сослуживица Валленберга по Росслину.

Фургон раскачивался по петляющей дороге. Затем асфальт сменился грунтом. Труп старика то и дело наваливался на Тоби; она чувствовала холод его тела. Затем машина притормозила и остановилась, боковая дверь отъехала в сторону.

На фоне безлунного неба выделялся силуэт мужчины.

— Гидеон еще не приехал, — сказал мужчина. Голос принадлежал Карлу Валленбергу.

Женщина вышла из машины.

— Он должен подъехать. Мы все должны быть здесь.

— За пациентом нужно присмотреть. Гидеон останется с ним.

— Мы не можем сделать это без него. На этот раз мы должны разделить ответственность. Все поровну. Мы с Ричардом уже и так слишком много сделали.

— Я не хочу этого делать.

— Придется. Яма готова?

Ответ сопровождался тяжелым вздохом:

— Да.

— Тогда давайте покончим с этим. — Женщина обернулась к водителю, который тоже успел выйти из машины. — Вытаскивай их, Ричард.

Водитель ухватил Тоби за связанные ноги и наполовину выволок из машины. Когда Валленберг попытался ухватить ее за плечи, Тоби задергалась.

Он едва не выронил ее.

— Боже мой! Она еще жива!

— Ты неси, неси ее, — велела Моника.

— Господи, неужели обязательно нужно делать это таким образом?

— Я не захватила шприцы. Это бескровный способ. Я не хочу, чтобы повсюду остались улики.

Валленберг отдышался и снова ухватил Тоби за плечи. Двое мужчин выволокли ее из машины и понесли куда-то в темноту. Сначала Тоби не могла понять, куда ее тащат. Она понимала только, что почва под ногами неровная и мужчины с трудом передвигаются в темноте. Несколько раз в поле ее зрения попадала голова Ричарда Траммеля, его светлые волосы белели в свете луны. Затем она увидела небо и силуэт строительного крана на звездном фоне. Повернув голову, Тоби заметила пробивавшийся из-за ограды свет и узнала здание — стационар Казаркина Холма. Ее несли к котловану нового корпуса.

Валленберг споткнулся и выпустил плечи Тоби. Она ударилась головой о землю так, что клацнули челюсти. Вдобавок она прикусила язык, и рот наполнился привкусом крови.

— Господи, — пробормотал Валленберг.

— Карл, — спокойно проговорила Моника; в ее голосе зазвенел металл. — Давай уж побыстрее покончим с этим.

— Да ну к черту! Сама этим и занимайся.

— Нет, теперь твоя очередь. Пора и тебе запачкать руки. И Гидеону тоже. А теперь заканчивай.

Валленберг снова сделал глубокий вдох, поднял сопротивлявшуюся Тоби и понес к яме. Мужчины остановились. Тоби смотрела прямо в лицо Валленбергу, однако не могла разобрать его выражения на фоне неба, залитого лунным светом. Она разглядела только темный овал и прядь растрепанных от ветра волос. А потом они раскачали ее и отпустили.

Хоть Тоби и была готова к приземлению, удар был настолько сильным, что у нее перехватило дыхание. Несколько мгновений перед глазами стояла сплошная чернота. Постепенно зрение вернулось. Она увидела раскинувшееся над ней небо и поняла, что лежит на дне ямы. Сбоку со склона полетели комочки земли, жаля ее в глаза. Она повернула голову и почувствовала гравий под щекой.

Мужчины отошли от ямы. «Пора, — решила она. — Это мой единственный шанс». Она попыталась освободиться, крутясь то в одну сторону, то в другую; земля сыпалась на нее от ударов в стенки ямы. Бесполезно — запястья и лодыжки были стянуты слишком туго; от этих усилий у нее только руки онемели. Правда, один уголок пластыря чуть отстал от щеки. Она принялась тереться о гравий, сдирая пластырь вместе с кожей. «Быстрее, быстрее».

Она задыхалась от поднявшейся пыли. Вот еще сантиметр ленты отошел, освободив ее рот. Она набрала побольше воздуха и закричала. На краю ямы появилась фигура.

— Никто тебя не услышит, — заверила Моника. — Яма глубокая. А завтра ее не станет, все заровняют. Сначала гравий насыплют, потом фундамент зальют.

Она повернулась — снова появились мужчины, тащившие труп. Его они тоже зашвырнули в яму, и он упал рядом с Тоби, ударив ее головой в плечо. Она отпрянула в дальний угол ямы, и снова в лицо посыпался град из комков земли.

«Значит, вот он какой, конец. Три скелета в яме. И бетонная плита сверху».

Мужчины ушли за вторым трупом.

И снова Тоби закричала, призывая на помощь, но голос ее, казалось, терялся в глубокой яме.

Моника склонилась над краем, вглядываясь вниз.

— Ночь сегодня холодная. Окна у людей закрыты. Так что они ничего не услышат.

Тоби закричала опять.

Моника швырнула пригоршню земли ей в лицо. Тоби закашлялась и отвернулась, уткнувшись в труп. Моника права. Никто ее не слушал, никто не услышит и теперь.

Мужчины вернулись, пыхтя под тяжестью ноши, и бросили в яму последнее тело.

Оно упало прямо на Тоби, клеенка накрыла ей лицо. Она почти не могла пошевелиться под его весом, но слышала доносившиеся сверху голоса, а также звук втыкаемой в грунт лопаты.

Первая порция земли полетела в яму и упала Тоби на ноги. Она попыталась ее стряхнуть, но за первым броском последовал второй, потом еще и еще.

— Подождем Гидеона, — сказала Моника. — Он должен поучаствовать.

— Он появится здесь к самому концу. Давайте закругляться, — возразил ее муж, крякнул, и новая порция земли упала на лежавшего поверх Тоби мертвеца, частично засыпав и волосы Тоби.

Она еще раз попыталась выбраться из-под него. Клеенка сдвинулась, открыв ей обзор. Она присмотрелась к фигурам, окружившим яму. Казалось, они почувствовали ее взгляд и на мгновение застыли в тишине.

Затем Моника скомандовала:

— Ну ладно, закапывайте.

Тоби закричала: «Нет!» — но голос заглушали клеенка и тяжесть трупа.

Земля посыпалась вниз. Тоби заморгала, спасаясь от мелких камней и песка. Следующая порция грунта засыпала ей волосы, за ней полетели все новые и новые; целые горы земли обступали ее тело, накрывали ноги. Она пыталась подвинуться, но тяжелый труп и увесистые комья удерживали ее. Она слышала, как удары сердца грохочут у нее в ушах, как воздух с натугой пробивается в легкие. В последний раз мельком взглянув на звезды, она спрятала лицо под клеенкой. Затем ее голова скрылась под землей, и света больше не стало.

21

Настала его очередь браться за лопату.

Руки у Карла Валленберга дрожали; он ухватился за черенок и поддел первую порцию земли. Потом остановился на краю ямы, вглядываясь вниз, в темноту, думая о женщине, которая все еще была жива. Ее сердце все еще билось, перекачивая кровь. Миллионы нейронов сгорали в мучительной предсмертной агонии. Она умирала под этим земляным одеялом.

Он скинул комья земли в яму и снова вонзил лопату. Карл слышал одобрительно бормотание Моники и мысленно проклял ее за то, что она вынудила его принять участие в столь отвратительном деле. Нужно было отделаться от оставшейся улики — уничтожить последние два трупа, результат чудовищно провалившегося эксперимента.