Бессердечный

Казалось, его движениям вторило само пространство, а ночь облегала призрачным плащом, и у меня чуть сердце от испуга не остановилось. Но сиятельный не сплоховал; он легко уклонился и открыл ответный огонь из пушки Гаусса. Покрытые титаном снаряды стеганули противника смертоносной плетью, повсюду, словно клочья тьмы, полетели черные перья из демонических крыл и брызги ничуть не менее черной крови.

Инфернальное создание бросилось в атаку, и тогда полыхнула электрическим разрядом свободная рука стального болвана. Ослепительная дуга угодила в демона и отшвырнула его прочь.

– Дьявольщина… – просипел кто-то из полицейских.

Герцог поспешил добить поверженного противника, но тот легко вскочил с земли и прыгнул на стену дома. Здание сотряс мощный удар, рухнула сбитая взмахом крыла колонна, а потом демон швырнул в железную фигуру мраморную статую Атланта и сам прыгнул следом, нанося сокрушительный удар сцепленными руками.

Атлант рухнул в грязь и разлетелся на части, герцог блокировал удар свободной рукой, упер ствол в грудь демона и прошил его насквозь очередью в пару десятков снарядов.

Они сцепились, а в разбитое окно галереи вдруг заскочила тварь из кошмарных снов и враз откусила пол-лица у зазевавшегося констебля. Я вскинул ружье и выстрелом вышиб адскую гончую обратно на улицу, но к нам уже рвались все новые и новые порождения преисподней.

– Отступаем! – скомандовал Бастиан Моран, впустую разрядив в одну из тварей свое духовое ружье, и достал странного вида пистолет с рукоятью, посаженной под острым углом к цилиндрической стольной коробке.

Все бросились в коридор, и я неожиданно для себя оказался замыкающим. Не растерялся, выхватил из подсумка ручную гранату и, сорвав чеку, бросил ее на пол, а сам выскочил за дверь.

Грохнуло, взвыло, дверь сорвало с петель, но я уже мчался вслед за остальными. Из бокового прохода наперерез бросилась очередная адская гончая, я выстрелил на бегу, метя в багряный отсвет глаз. Картечь сбила инфернальное создание с ног, мне удалось проскочить мимо и припустить вдогонку за полицейскими.

Покатилась по полу последняя граната, я свернул за угол и едва не влетел во всеобщую свалку. Порождения преисподней перехватили отряд в одном из холлов, и там разразилась настоящая бойня. Гремели выстрелы, констебли стреляли из всех стволов и прорывались на выход, но инфернальных тварей было слишком много, а обычные патроны не могли унять их надолго, тем более – убить.

Я подскочил к Бастиану Морану и рванул его обратно.

– За мной!

Посеченные взрывом гранаты адские гончие пока еще не представляли никакой угрозы, но от галереи с леденящим душу воем уже неслись новые твари, и мы рванули со всех ног по боковому коридору.

– На задний двор! – крикнул я, лишь чудом ориентируясь в непроглядной тьме пустого дома.

Старший инспектор нагнал меня, я тоже поднажал и даже успел всунуть в подствольный магазин винчестера еще один патрон двенадцатого калибра, когда с грохотом распахнулась дверь и с улицы навстречу нам ворвалась лишь отдаленно напоминавшая собаку тварь с непропорционально огромной лобастой головой.

Я пальнул прямо в разинутую пасть, споткнулся о рухнувшую под ноги тушу и покатился по полу. Сразу перевернулся на спину и успел выставить перед собой руки с перехваченным за ствол и приклад винчестером за миг до того, как на моей глотке сомкнулись страшенные клыки с мизинец длиной.

Зубы адской гончей легко смяли закаленную оружейную сталь, но не перекусили ствольную коробку, а потом вернулся Бастиан Моран. Он приставил к голове инфернальной твари ствол своего пистолета и вышиб ей мозги.

– Быстрее! – Старший инспектор рывком вздернул меня на ноги, и мы выскочили на улицу.

Под жуткий вой и грохот затихающей перестрелки рванули через задний двор к пригнанному сюда детективом-сержантом моему броневику. Одно из адских созданий попыталось перехватить нас на открытом месте, но старший инспектор и в самом деле оказался отличным стрелком: на бегу, в кромешной темноте и под дождем он всадил пулю точно между полыхавшими алым пламенем глазами.

Похоже, у хозяина дьявольской своры сейчас все силы уходили на противоборство с герцогом, и материальные воплощения демонических псов получились не слишком проработанными, реальность им придавала одна лишь беспредельная злоба погибших душ. Их надолго выводили из строя даже обычные пули.

– За руль! – крикнул я, нагоняя Бастиана Морана.

Тот распахнул дверь и забрался на водительское место, а я откинул задний борт, заполз в кузов и без сил развалился среди многочисленных ящиков; легкие горели огнем, руки и ноги отказывались повиноваться.

Пороховой двигатель захлопал, самоходный экипаж затрясся в такт ему и начал разворачиваться к воротам. Поздно – окна особняка взорвались стеклом, и вслед за нами устремилась взявшая след призрачная стая.

Я поднялся с ящиков, броневик неожиданно резко ускорился, и сильный толчок опрокинул меня на спину. Колеса подскочили на выбитых воротах, я вновь едва не упал, перебрался за гатлинг, подал напряжение на привод ствольного блока и – о чудо! – электрическая банка оказалась не разряжена подчистую; ротор загудел, мало-помалу набирая скорость.

Адские гончие уже неслись через двор, но я не спешил открывать огонь и, несмотря на постоянные толчки и рывки, упорно ловил сеткой прицела створ выбитых ворот. И лишь когда инфернальные твари хлынули на улицу, утопил гашетку. Гатлинг затрясся, извергая из своего нутра свинцовый ливень, и свору словно серпом срезало. Дальше оставалось лишь выцеливать и добивать самых упорных, по возможности экономя патроны, уже подходившие к концу.

Так мы и мчались по пустынной дороге, постепенно отрываясь от гончих и время от времени огрызаясь огнем. А потом нас нагнал оглушительный грохот.

Нагнал, стремительно умчался дальше и тотчас вернулся отраженным от домов эхом. Над особняком поднялся высоченный огненный гриб, но долго гадать, кто вышел из схватки победителем, не пришлось: в следующий миг на темном фоне затянутого тучами неба проявилось пятно несравненно более темное. Демон распахнул свои черные крылья и ринулся в погоню.

В ужасе я вывалился из-за пулемета, перебрался к зарешеченному окошку между кузовом и кабиной и заорал:

– Демон! Он летит за нами! Гони!

Бастиан Моран выругался и прибавил газу; цепляясь за ручку, я высунулся из кузова, но проклятое отродье уже скрылось среди низких облаков.

– Бастиан! Куда мы едем?

– К лекторию «Всеблагого электричества»! – отозвался старший инспектор, напряженно крутя баранку. На залитых дождем мостовых броневик то и дело заносило, но Моран каким-то чудом умудрялся удерживать его на проезжей части и гнал, не снижая скорости. Не иначе, сказывался армейский опыт.

Весь город был погружен во мрак; не горели ни газовые фонари, ни электрические лампы, лишь разрывали темень ночи всполохи частых молний, но, когда мы промчались мимо императорского театра, впереди сквозь пелену дождя начало пробиваться белое сияние.