Бессердечный

— Пара моментов, — говорит он. — Как вы видите, рядом с вашим именем написано сорок процентов.

— Хорошо.

Он переворачивает страницу, и я замечаю несколько строк, которые, должно быть, до этого пропустила.

О, Боже.

— Брайс выделил двадцать процентов своего имущества нескольким людям. Своему арендодателю. Физиотерапевту. Уборщице. И еще кое-кому. Сорок процентов он завещал другому человеку, — говорит Лиам. Я уже знаю, куда он клонит. — Мой секретарь пыталась с ним связаться в течение нескольких недель. Она оставила сообщения его помощнице, сказав, что дело касается завещания Брайса Реннера и не терпит отлагательств, но он пока не ответил.

— Что? — Мое сердце колотится в груди. Догадываюсь, что последует дальше.

— Вы не знакомы с Реттом Карсоном?

Я теряю дар речи.

Не знаю, как ответить на его вопрос, не выставив себя каким-то бессердечным, эгоистичным чудовищем, хотя, может, это сигнал к тому, что я уже давно должна была прекратить все это.

— Если вы знакомы, то, может, сможете связаться с ним? — спрашивает Лиам. — Я знаю, что произошло. И думаю, он не захочет иметь ничего общего с Брайсом, но на законных основаниях он имеет право на двадцать два миллиона долларов. Если откажется, то деньги достанутся вам, как ближайшей родственнице покойного.

— Не знаю, такая ли это хорошая идея, — говорю я, — связываться мне с ним.

Или получить еще двадцать два миллиона...

Лиам взмахивает рукой.

— Вы правы. Мне не следовало спрашивать. Я просто подумал, может, вы знаете друг друга лично. В любом случае, мы скоро отправим ему письмо, если уже этого не сделали. — Он садится в кресло, расстегивая пиджак. — О. И еще кое-что, пока не забыл.

Наклонившись к папке, он роется в бумагах и достает два белых конверта.

На одном из них написано мое имя, на другом — имя Ретта.

Он передает мне конверт с моим именем.

— В случае смерти Брайса нам было поручено передать каждому из вас эти письма.

Я беру конверт и прижимаю его к груди. Сама мысль о том, что мой брат сел с бумагой и ручкой и написал мне письмо, сокрушает меня, как ничто из того, что я когда-либо испытывала прежде. Мне требуется пара секунд, чтобы перевести дыхание и перебороть слезы, застилающие глаза.

Но я не могу сдержать их, хотя в то же время хочу улыбнуться. Лиам протягивает мне платок.

— Вот моя визитка. — Он извлекает карточку из блестящей серебристой подставки на столе и передвигает ее по деревянной поверхности стола. Я делаю глубокий вдох и кладу ее к письму от Брайса и бумагам, в которых написано, что теперь официально я мультимиллионер.

Я бы обменяла все это на шанс повернуть время вспять. Если бы я сумела это сделать, то могла бы встретиться с Брайсом... только бы он дал мне шанс.

— Скоро я свяжусь с вами для уточнения всех деталей, — говорит он. — Если планируете приобрести для себя недвижимость, я могу вам в этом помочь, хотя здесь написано, что вы из Калифорнии, поэтому, вероятно, захотите проконсультироваться с кем-то дома. Просто держите меня в курсе дел, и мы сделаем все возможное, чтобы помочь вам в принятии решения.

— Спасибо.

Я встаю, собираю вещи и аккуратно складываю бумаги, прежде чем запихнуть их в сумочку. И только когда начинаю возиться с застежкой-молнией, понимаю, что меня трясет.

Лиам провожает меня к лифту, снова выражает соболезнования в связи с моей утратой и напоминает позвонить ему, если у меня появятся дополнительные вопросы.

Словно на автопилоте я выхожу на улицу, иду по тротуару.

Прохожу мимо кафе на углу.

А затем через весь город мчусь к Ретту.

Глава 20

Ретт

— Если хороший человек совершает плохой поступок, но при этом у него благие намерения, делает ли это его плохим? — спрашивает Айла, стоя по ту сторону двери моей квартиры. У нее остекленевший взгляд, и она покусывает внутреннюю сторону нижней губы. Прежде чем я успеваю ответить, она проталкивается мимо меня, заходит внутрь и бросает свою сумку на стол.

— И тебе привет.

— Просто ответь на мой вопрос.

Я почесываю подбородок, изучая ее.

Она что-то натворила. Я уверен в этом. Теперь понятно, почему она в последнее время отдалилась от меня и редко проводила со мной время. Но вопрос не в том, что она сделала, а в том, действительно ли я хочу это знать.

— Мне нужно больше информации, — говорю я.

Айла скрещивает руки на груди.

— Я не могу дать тебе больше информации.

— Тогда я не могу тебе ответить.

Она выдыхает, ее губы слегка надуваются, когда она опускает взгляд на мои ноги.

— Айла, расслабься. — Я подхожу к ней и скольжу руками вниз вдоль ее тела, а затем обхватываю талию и притягиваю к себе, пробуя ее губы на вкус, вдыхая нежный аромат. Когда внутри меня бушует буря, именно она становится моей тихой гаванью — как же мне этого не хватало. — Хочешь выпить?

— Сейчас три часа дня.

— Так хочешь или нет?

Она колеблется.

— Да.

Я подхожу к холодильнику и достаю для нее пиво, откручиваю крышку и бросаю в раковину, прежде чем передать ей бутылку. Она пьет его залпом, делая глоток за глотком.

— Давай сюда. — Выхватив пиво из ее руки, я отставляю его в сторону, а затем усаживаю Айлу на стол. Наши взгляды встречаются, она обхватывает мои бедра ногами, и, добравшись до пуговицы на ее джинсах, я стягиваю их по ее ногам.

— Мы не можем продолжать делать это, — говорит она.

— Делать что?

— Использовать секс как отвлечение.

— Но ведь в этом весь смысл. — Я просовываю ладонь в ее трусики, скользя пальцами между сладких складочек — она уже очень возбуждена. Боже, все, что мне нужно сделать, это посмотреть на нее, и она тут же становится мокрой. Это так чертовски сильно заводит.

— О, Боже, — произносит она, затаив дыхание, когда я погружаю в нее два пальца. Айла закрывает глаза и наклоняет голову набок, пока я двигаю пальцами внутрь и наружу. Опершись на мое плечо, она прижимается ко мне всем телом.

— Так я и думал.

Я стягиваю с нее трусики, и, раздвинув бедра, не могу отвести взгляда от великолепной киски. Мне ничего не остается, как впиться в нее губами, пробуя на вкус. Сначала нежно и осторожно, затем более настойчиво. Я скольжу в нее пальцем, лаская языком складочки, а затем совершаю круговые движения над ее жаждущим клитором.