Бессилыш

Что он делает? Зачем начал лаять? Теперь его точно услышат. Вот йок… Он же это специально. Привлекает внимание. Сейчас ходок обернётся, заметит его и помчится в погоню за птицей. Зачем это гнолу?

Ох, ёженьки… Мы сейчас наблюдаем начало охоты. Охоты на нас. А, вернее, на Ло. Вот ведь вляпались…

Ло 8

Услышав позади себя топот пары довольно тяжёлых ног или лап, что скорее, я мгновенно всё понял. Значит, проживающие в Траве звероморфы, хоть и считают людей своими врагами, торговлей с идунами не брезгуют. Для самих гнолов семена и бобы бесполезны, так что добыча однозначно идёт на продажу. Возможно, через посредников, но это не важно. Приближение к ходоку гиеноида может быть обосновано лишь одной единственной целью — звероморфы решили на меня поохотиться.

Топот лап становится громче. Данный звук не только сообщает мне расстояние, разделяющее нас с объектом шума, но и выдаёт его весьма немаленькие размеры. Гнол мчится ко мне не на своих двоих, а сидя на спине скакуна. Снус рассказывал, что живущие в Траве звероморфы используют для атак на идущие в город отряды людей огромных нелетающих птиц. И почему всадник только один тоже ясно.

Это — разведчик. Его задача — узнать, есть ли у обнаруженного ходока дары, и какие они. Возможно, наблюдавшим за мной из рощи гнолам удалось разглядеть пустой лоб. Скорее всего, их решение — напасть на меня, обусловлено именно этим открытием. Меньше лучей — меньше риска. Гиеноид постарается спровоцировать ходока на применение магии. Вот только у меня даров нет. Гнолам повезло встретить бездаря.

И, что теперь делать? Ситуация — дрянь, с какой стороны на неё не взгляни. По идее, заметивший звероморфа гигант должен сразу же погнаться за ним. Для безмозглого ходока это — норма. Допустим, я сделаю это. Что дальше? Догнать быстроногую птицу у меня шансов нет. Гнолу это известно. В этом плане он ничем не рискует. Стоит геиноиду понять, что у меня нет даров, как разведка перерастёт непосредственно в охоту, к которой подключатся остальные звероморфы.

Подобная охота не в новинку для гнолов. Несомненно, у них есть отработанный способ убийства безмозглых гигантов. Вопрос только — будет ли он эффективен в случае с великаном разумным? Как ни крути, а сегодня я буду вынужден выйти за рамки обычного поведения ходока. Прикончить себя я не дам.

Собственно, шаблон уже сломан. Ходоки не глухие. Я давно уже был должен услышать приближение птицы и обернуться. Звероморф с этой мыслью согласен. В раздавшемся у меня за спиной лае удивление смешано с возмущением. Гиеноид громко требует, чтобы я наконец-таки заметил его.

Обойдётся. Велика вероятность того, что план охоты предусматривает заведение погнавшегося за разведчиком гиганта в ловушку. Прикрытая дёрном яма, растяжка-зацеп, ещё что-нибудь, способное помочь великану споткнуться. Упавший ходок куда более уязвим, чем стоящий во весь свой огромный рост. На это я не куплюсь. Вдруг у гнолов хватит ума передумать и свернуть пошедшую не по плану охоту, так толком её и не начав?

Не хватило. По крайней мере, на данном этапе разведчик не оставляет надежд привлечь внимание странного ходока. По широкой дуге, боясь приближаться к гиганту, погоняемая наездником птица обходит меня слева. Не поворачивая головы, и даже не переводя взгляда на всадника, разглядываю гнола боковым зрением.

И действительно, похож на гиену. Из опасного для меня оружия у звероморфа только копьё. Очень длинное четырёхметровое древко из напоминающего бамбук растения заканчивается металлическим наконечником, каким служит приделанный к палке обычный охотничий нож. В теории, такой пикой меня можно убить, но на практике это будет сделать непросто.

Снова лай. И снова я игнорирую гостя. Не добившийся своего всадник гонит птицу вперёд. Сотня метров — и гнол, повернув, оказывается строго передо мной. Теперь не заметить наездника попросту невозможно, но я продолжаю спокойно шагать по прямой, как и шёл, не обращая на преградившего мне путь звероморфа внимания. Как близко подпустит? Гнол смел — стоит, трясёт поднятой над головой пикой, что-то лает на своём языке.

Я чувствую, как пассажиры на моей голове, вцепившись в волосяные петли, распластались вдоль черепа. Заметить их снизу не выйдет. Ускорься я, тоже какое-то время продержатся. Но долго скакать мне нельзя. У Зайки нет силы Китара. Тушкатка сорвётся, затяни я период активной подвижности. Метнёт гнол копьё?

Не метнул. Понимает, что подобный бросок с куда большей долей вероятности лишит его оружия, чем причинит мне серьёзный ущерб. Подпустив меня к себе метров на двадцать, гиеноид ударил птицу в бока пятками, и пернатый скакун резко рванул прочь, освободив мне дорогу. Гнол сдался? Или он спешит к роще, чтобы сообщить своим, что попавшийся им ходок, пусть и странный, но бездарь? Что дальше? Сейчас я узнаю, насколько важна в их охоте ловушка, в которую разведчик должен был завести великана.

Увы, её важность не столь велика. Не проходит и пяти минут, как в моё ухо врывается шёпот Китара:

— Скачут! Ровно десяток. Не успел тот за рощу заехать, как выскочили. У всех копья. Длиннющие — жуть просто.

Хорошо, что у меня есть «глаза» на затылке. Самому говорить мне нельзя — слишком громко получится — а вот шёпот наблюдателей звероморфам никак не расслышать. Китар будет мне сообщать всё, что требуется.

— Приближаются!

Это я и так слышу. Бросать длинные копья со спин скакунов неудобно. Скорее, наездники попытаются ударить меня ими с разгону, как пиками. Длины тех хватает, чтобы достать мои бёдра и брюхо. Заходят с боков. Сразу несколько гнолов сейчас атакуют меня одновременно. Из первого наскока они хотят выжать максимум, ибо с их точки зрения шансы того, что зависший ходок после этой атаки очнётся весьма велики. Надеюсь, мои пассажиры держатся крепко. Сейчас удивлю геиноидов.

Прыжок! При всей своей внешней неповоротливости тела ходоков сильны и пластичны. Внезапно идущий вперёд великан резко дёрнулся в сторону и вместо того, чтобы потянуться к добыче рукой, как то всегда делают порождения Бездны, правой ногой пнул ближайшую птицу так сильно, что та, пролетев метров десять по воздуху, ещё почти столько же промчалась кувырком по земле.

В бедре два копья. Ещё пара, кольнув меня в пузо, остались в руках-лапах наездников, успевших выдрать оружие из нанесённых мне ран. Урон минимален. Подвижности ничего не мешает. Размен в мою пользу. Один гнол пытается выбраться из-под рухнувшей птицы, другой, уклоняясь от моего взмаха ногой, слетел со спины скакуна и как раз поднимается. Остальные отхлынули в стороны.

Увы, перебить всех врагов у меня не получится. Второй раз они на мою отрешённость не купятся, так что рассказам о встрече с неправильным ходоком предстоит в любом случае разлететься по Суши. Единственное, что мне доступно сейчас — постараться заставить этих горе-охотников отказаться от продолжения начатого.

В два шага настигаю упавшего со спины птицы гнола и хватаю его. Есть разумных живьём мне ещё не доводилось. И такого желания нет. У неправильного ходока всё неправильно. Размахиваюсь и швыряю воющего звероморфа в ближайшего из его «конных» собратьев. Такого не ждали даже от настолько чудного гиганта. Мой снаряд достиг цели, и один гиеноид основательно покалечил другого, сбив с ног даже крупную птицу.

Выдираю из ноги обе пики и, вскинув трофейное оружие над головой, громко, страшно и максимально зло рычу, потрясая копьями. Посыл понят. Уцелевшие гнолы подхватывают своих раненых собратьев — а один из троих так скорее и мёртв — и поспешно уносятся прочь. С таким ходоком лучше не связываться. Едва ли они вернутся с подмогой. Овчинка не стоит выделки.

— Как ты их! — льётся в ухо веселье Китара. — Теперь точно не сунутся.

Мальчишка… Он даже не понял, что мы сейчас раскрыли себя. Наше счастье, что слухи до города будут добираться значительно дольше самих нас. Уверен, за поясом присматривают агенты конклава. Кто знает, какова будет реакция магов на появление сбойного порождения Бездны? Хранителям равновесия, по идее, положено устранять подобные глюки системы. Вероятность их вмешательства в ситуацию высока, так что в будущем нам стоит ограничить использование ходоков в своих целях. Волосатый урод довезёт пассажиров до места и умрёт, отдав своё сердце Китару.