Бессмертные

— О чем?

— Слушай, друг, у тебя есть ухоронки?

— Ухоронки? Что ты имеешь в виду?

— Ну какие-нибудь укрытия, в которых ты прятался от мстителей? Тайные места. Уголки, где ты мог спрятаться от преследователей.

— Есть.

— Подари их мне. Насколько я понимаю, они тебе теперь ни к чему.

— Ни к чему, — согласился Роало. Смахнул спички в одну кучку. Подумал. — Подарю. Покажу. Отдам телепортационные артефакты. Пользуйся.

— Спасибо. — Белокурая Бестия немного помол чал, а потом встал. — Спасибо. Покажешь ухоронки-то?

— Покажу. Прямо сейчас. — Бывший ликвидатор смотрел на своего преемника снизу вверх. — Парень, слушай…

— Э?

— Ты в самом деле на меня совсем не сердишься?

— Конечно нет. Слово даю.

Роало поднялся и вяло потянул руку за ремнем, валяющимся на полочке возле старого, тоскливо завывающего холодильника. Покачал головой.

— Странный ты, парень. Очень странный.

Глава 5

Сон был тягостный, какой-то мутный, неясный. Несколько раз за ночь Моргана просыпалась, но, даже не осознав толком, что уже не спит, снова погружалась в дремоту. Ей ничего не снилось, осталось лишь смутное ощущение парения в пустоте, куда она то и дело проваливалась. Мысли и чувства оставили ее, но смутное сознание того, что она заключена в рамки сна, преследовало ее постоянно.

Очнувшись, девушка долго лежала ничком. Постепенно к ней вернулись все пять чувств. Принцесса поняла, что лежит на постели, правда, неразобранной, лицом в подушку. Потом ощутила, что ей мешают волосы, и лишь вслед за тем вспомнила обо всем, случившемся накануне. Да, накануне Руин согласился полечить ее от магической болезни, но для этого почему-то велел раздеться и позволить себя связать. Неприятные ощущения. Впрочем, второе понятно — она так билась, так рвалась. Наверное, именно этого он и ждал. Сперва было больно, потом просто плохо. Но теперь девушка понимала, что отбивалась больше из страха, чем от боли. Моргана вспомнила беспричинный ужас, терзавший ее, настолько сильный, что даже стыд в тот момент уже не имел никакого значения.

Она едва слышно застонала и шевельнулась. Все тело ломило, наверное, кожа теперь — один сплошной синяк. Собственная кровать показалась ей очень широкой. Принцесса приподнялась на постели, вздохнув, откинула с лица пышные черные волосы… Пышные? Черные?… Она не успела подумать об этом, потому что взглянула в зеркало туалетного столика, где вся кровать была видна как на ладони.

На темном тканом покрывале полулежала обнаженная девушка. При виде ее у Морганы перехватило дыхание. Назвать ее красивой значило не сказать ничего. В первый момент принцесса подумала, что видит какую-то таинственную богиню, ибо тело и лицо незнакомки были совершенны. Тонкая, матовая, белая, как лепестки лилии, кожа, которая покрывала тело, великолепные формы поразили ее воображение. У красавицы было безупречное лицо, безупречная фигура — видение дивной прелести, которая казалась неправдоподобной.

Моргана шевельнулась, чтоб рассмотреть поближе чудесное Зазеркалье, где живут такие женщины, и незнакомка шевельнулась тоже. Спустила с кровати длинные стройные ноги с маленькими, почти детскими ступнями, и стало заметно, какая у нее тонкая и гибкая талия, какая восхитительная грудь, какая шея и царственная посадка головы. Черные, как вороново крыло, волосы струились по плечам и закрывали всю спину, длинными прядями падали на грудь.

А потом принцесса внезапно поняла, что смотрит на саму себя. Не веря, она поднесла к глазам руки — гибкие, как виноградная лоза, — коснулась талии, на которой не осталось ни единой унции лишнего жира, а потом и плоского живота. От прикосновения кожа пошла мурашками, Моргана вдруг вспомнила о том, что сидит на постели совершенно голая, и схватила валяющийся на стуле халат. В халате она буквально утонула. Он был рассчитан на нее прежнюю, а теперь ее габариты уменьшились чуть ли не втрое — по крайней мере, девушке именно так показалось. Она огляделась и лишь тут заметила спящего на полу Дэйна. Одной рукой он по-прежнему сжимал шнур от балдахина. В неудобном кресле у двери, запрокинув голову, спал Руин. Осознав, что она всю ночь провела обнаженной в одной комнате с двумя мужчинами, пусть даже братьями, девушка мучительно покраснела. Потом, осторожно ступая, прошла к шкафчику и попыталась одеться.

Но дело оказалось не таким простым, как ей сперва показалось. Белье просто падало с нее, платья обвисали, волочились по полу и напоминали шторы, в которые грациозная девушка завернулась ради шутки. Даже обувь — и та теперь была слишком велика. С трудом найдя пару новых носков, Моргана понадежнее завернулась в халат и выглянула в коридор. Слуг не было видно.

До покоев матери она пробиралась перебежками, прячась где попало от посторонних взглядов. Постучалась, но, не выдержав, юркнула за дверь тут же, не дожидаясь разрешения, с облегчением закрыла дверь.

Дебора Дилани копалась в своем шкафу и не обернулась.

— Мама! — позвала девушка.

— А, Моргана, — не оборачиваясь, отозвалась супруга властителя — в аккуратно сложенной на полке кружевной сорочке запуталась пуговка манжеты, и Дебора старательно распутывала ее, стараясь не повредить тонкое, как паутинка, кружево. — Где ты пропадала три дня? Слуги сказали, ты не выходила из комнаты. Ты не заболела?

— Я здорова… Мам, ты не могла бы мне дать что-нибудь из своей одежды?

— Моргана, ты же знаешь, на твой размер у меня ничего нет, — возразила Дебора. Она выпутала пуговку и обернулась. Окаменела, меряя взглядом незнакомую ей девушку. — Ты кто такая? Моргана?

— Да, мама.

Супруга властителя медленно обошла дочь кругом.

— Боже, как тебе это удалось? А ну покажись. Девушка покраснела.

— Мам, я же не одета. Ты не дашь мне свое белье?

— Да, конечно. — Дебора подошла к шкафу, вытащила что-то из одежды, первое, что попалось под руку. Дорогое шелковое белье. Пламенея от смущения под пристальным взглядом матери, Моргана оделась. — С ума сойти. Как тебе это удалось? Диета? Массаж? Подожди… Ты на фруктах сидела? На соках? Или…

— Мама, это Руин. Это он мне помог.

— Руин? А… А ты не знаешь, он затяжки с живота не может убрать? Затяжки после родов…

— Мам, я не знаю. Не думаю. Он…

— Да уж, он не косметолог. Подожди. — Супруга властителя схватила со столика сантиметровую ленту. — Так… У тебя талия теперь на целых шесть сантиметров уже, чем у меня. Руин просто чародей. Впрочем, я всегда знала, что он отличный маг.

— Мам…

— А грудь на два сантиметра больше. И бедра…

— Мам…

Бедра на три сантиметра шире, чем у меня. А ведь ты не рожала. Руин просто молодец. Уверена, мне он грудь сможет увеличить сразу на два размера. Мне пойдет, правда?

— Мама, не надо, прошу тебя.

— Чего не надо? Думаешь, мне не пойдет?

— Не меряй меня, пожалуйста. И дай мне что-нибудь надеть.

— Да, конечно.

Моргана с облегчением натянула на себя одно из платьев матери и сунула ноги в ее туфли. Платье было довольно открытое, и девушке снова стало неловко. Она уже привыкла стесняться каждого сантиметра своего тела. Но, взглянув в зеркало, поразилась, насколько она хороша в этом платье, и теперь уже застеснялась своей красоты.

Девушка едва сумела уговорить мать не бежать немедленно к сыну, дать ему отдохнуть. У двери своей комнатки принцесса поймала за мохнатое ушко пробегающего гремлина и велела принести завтрак на троих. Голод мучил ее все сильнее, и нетрудно догадаться, что раз он настолько сильно донимает женщину, то мужчины должны быть голодны просто как волки.

В комнате ее братья по-прежнему дремали, но сон их постепенно становился все более зыбким, все более легким. Когда она вошла, Руин, не открывая глаз, протянул к ней руку.