Бессмертные

– Я бы хотел мартини.

Я повернулась, так как почувствовала взгляд папы. Он, вероятно, все еще пытается понять мои, динамично развивающиеся, отношения с этими Валькириями.

– Торин, из какой части Англии ты родом?
– услышала его вопрос, когда возвращалась с напитком для Эндриса.

Как только Торин упомянул о крестовом походе, то разговор плавно перешел на времена короля Ричарда I и его достижения.

– Он был благородным человеком и отличным военным стратегом, - сказал Торин, объясняя, как король Ричард ощутил первый вкус битвы уже в 17 лет.

– Он мог говорить на английском языке?

– спросил папа.
– Об этом нет никаких записей.

Торин ухмыльнулся.

– Свободно, но он не мог писать на нем так же хорошо, как на французском.

– Какого он был роста?
– снова спросил отец.
– Во многих источниках пишут, что он и его брат были одного роста, в то время как другие, настаивают, что он был подобно великану.

Вопрос-Ответ, продолжался до тех пор, пока мама жестом указала присоединиться к ней на кухне. Нехотя, я встала и последовала за ней.

– Это была замечательная идея, разве нет?
– прошептала она.
– Посмотри, насколько твой отец доволен.

С кухни мы ясно могли видеть все, что происходило в гостиной. Папа рассмеялся, когда Эндрис назвал короля Ричарда III кретином. Даже родители Эрика казались более расслабленными.

В то время, как они продолжали обсуждать Британскую монархию, мы накрыли на стол.

– Теперь рассадка. Твой отец и я будем сидеть на наших обычных местах в конце стола. По обе стороны от меня будут сидеть Сари и Йохан, а вы с Торином, сядете по обе стороны от твоего отца.

– Может, Торин сядет рядом со мной?

Мама поджала губы, но затем улыбнулась.

– Как обстоят дела у вас двоих?

– Лучше. Мы вместе ходили на кладбище вчера.

Она снова улыбнулась.

– Ладно, ты можешь сидеть рядом с ним, но вам лучше вести себя хорошо. Твоему отцу нужно немного времени, чтобы привыкнуть к твоим тренировкам без обучения, и к тому, что теперь ты встречаешься с Валькирией. Напротив вас я посажу Эрика и Лаванию.

Я покачала головой.

– Нет, Эрик и Ингрид.

Она нахмурилась.

– Но почему не Лавания?

– Он не любит ее.

– Что? Почему?

– Не знаю, - пожала плечами я.

Мама вздохнула и дала мне карточки для рассадки.

– Иди вперед и разложи карточки для рассадки, - она не отпустила их, когда я тянулась за ними.
– Посмотри на меня, у меня был долгий разговор с Сари и Йоханом, и я узнала несколько беспокоящих меня вещей. Как долго ты знаешь о ночных кошмарах Эрика?

– Хм, со вчерашнего дня.

– Были ли они у него прошлой ночью?

– Нет, - ответила я, покачав головой.

– Хм, - задумчивость отразилась на ее лице.
– Ладно, он может спать на нашем раскладном диване, но будь осторожна, когда его «приступы» повторятся.

– Хорошо, мам.

Эрик никогда сознательно не причинит мне боль, но что если он это сделает? Я не обладала рунической магией, чтобы излечить себя, как его мать. С другой стороны, отказ в возможности ночевать у нас может усилить его уверенность в том, что отношения между нами изменились. Вздохнув, я мысленно отложила этот вопрос на потом.

Моя рассадка была идеальной, чередуя мужчин и женщин, с Эриком и мной, по обе стороны от папы. Эндрис сидел рядом с Ингрид, что, казалось, делало ее счастливой. Мужчины придерживали стулья для женщин, ожидая, пока мы не сядем, прежде чем садиться самим. Я не обратила внимание на разговор, как только мы начали есть, потому что левая рука Торина потянулась за моей под столом. И, судя по взглядам папы, которые он бросал на меня и Торина, мне стало интересно, знал ли он о нас.

Когда на десерт подали замороженное пирожное, которое принесла Лавания, знакомый холодок пополз по моему позвоночнику. Я нахмурилась, признавая, что чувствую себя слишком уверенно. Нет, они бы не посмели прийти ко мне домой. Но, когда мне пришла в голову эта мысль, раздался звонок в дверь. О, это было смело.

– Я открою, - сказала я, сердце забилось сильнее. Глаза Торина задержались на моем лице, вопросительно смотря. Я покачала головой.
– Прошу меня простить.

У меня пересохло во рту, когда я поспешила через гостиную и резко открыла дверь. Мои глаза встретились с Мардж. Позади нее стояли Джанетт и Кэти. Разозлившись так сильно, что мне захотелось закричать, я вышла к ним и закрыла за собой дверь.

– Зачем вы пришли сюда?
– процедила я сквозь зубы.

Глаза Мардж сузились.

– Увидеть Эрика. Где он?

– Внутри, - большим пальцем указала я на дом позади себя.
– Но вы не можете войти в мой дом.

– Мы можем сделать все, что мы захотим, - ответила Мардж.

– Мы не хотели вторгаться, - тут же встряла Кэти.
– Но, когда мы перестали ощущать душу молодого Эрика, мы стали волноваться. Он в порядке?

– Да. Что ты имеешь ввиду, говоря о его душе?

– Это то, с помощью чего мы контролируем наших подопечных, - объяснила Кэти.
– Мы фокусируемся на силе их души. Но что-то следует за Эриком, скрывая его душу от нас. Ты уверена, что он в порядке?

Мои глаза метались между предчувствующей беду Мардж и взволнованной Кэти. Джанетт повернулась и теперь стояла спиной к дому, словно часовой, поэтому я не могла видеть ее лица.

– У него были ночные кошмары, а прошлую ночь он не помнит.

Они переглянулись.

– Превращение уже происходит, - сказала Мардж.

– Тьма слишком сильна, - добавила Джанетт, содрогнувшись.

– Нет-нет, - отрицала Кэти.
– Что-то не так. Семнадцать лет любви и заботы не могут рухнуть так быстро. Кто-то делает это с ним.

– О чем вы говорите?
– спросила я.

Мардж пристально посмотрела на Кэти.

– Никто не делает этого с ним. Тьма завладевает им, потому что она, - указала на меня Мардж, - подвела его.

– Это не ее вина, - возмутилась Кэти.

– Она влюбилась в Валькирию и забыла о нем, - добавила Джанетт.

– Я никогда не забывала Эрика, - протестовала я.
– Я люблю его, и он знает об этом. Я сделаю все для него.

– Тогда почему тьма поглощает его душу?
– спросила Мардж