Бессонница

А пока, шаг за шагом, я ухожу всё дальше от матраца, и мозг начинает подкидывать пугающие картинки: темнота медленно рассеивается, а передо мной лежат трупы замёрзших от холода девушек, таких же, как я; или я наступаю на таракана, и ко мне сбегаются все тараканы мира – они заползают по ногам всё выше, подбираются к голове, а потом разом валят меня на пол и начинают пожирать мою плоть, пока я корчусь от ужасающей боли в агонии. Такие мысли даже на свету могут вызвать панику, а во тьме эти чудовищные идеи и вовсе внушают ужас. Внезапно даже матрац кажется мне зловещим и опасным. Я делаю последний, двадцатый, шаг и нащупываю прямо перед собой новую стену. Она такая же каменная и холодная, но более влажная и преграждает мне дорогу.

Удивительно, правда? Я решила пройти всего двадцать шагов и вернуться, а новая стена оказалась ровно на том же расстоянии. А если бы я решила сделать десять шагов? Или пять? Возможно, это был знак свыше, чтобы я продолжила идти дальше, опираясь на новую стену. Снова двадцать шагов – и обратно в угол. А потом двадцать к матрацу.

«Что, если этим стенам не будет конца? И я просто трачу остатки энергии впустую…»

Ещё два шажка вдоль влажной стены.

«Но я не могу не идти!»

Три шага вперёд и остановка на то, чтобы вновь унять тошноту.

«Всегда можно повернуть назад. Мне безумно страшно. Страх захватил мои мысли и теперь диктует, что делать. Что, если кто-то сейчас наблюдает за мной?»

Вытираю липкий пот об штанину и делаю один шаг.

«Если бы тут кто-то был, я бы услышала. А пока я слышу капающую воду, свои шаги и жестокий голос в голове, который только запугивает меня…»

– Е-е-если тут к-кто-то есть, о-о-о-отзовитесь… – протянула я дрожащим от холода голосом так тихо, что даже эхо не откликнулось.

Абсолютная тишина в полной темноте.

Конечно же, так не бывает. Слышится равномерный стук капель об пол, моё дыхание, скрежет зубов друг о друга и прерывистое сердцебиение. Даже к своим шагам я внимательно прислушиваюсь. Но есть что-то ещё в этой темноте. Нечто беззвучное, бессловесное. Я ощутила это «нечто», когда накричалась, и теперь пытаюсь уловить любой новый шум. «Старый» шум стал каким-то… привычным и даже немного знакомым. Впереди слышится едва заметный шорох. Как раз там, куда я шагаю. И мне ничего не приходит в голову, кроме как замереть и задержать дыхание.

«Имя этому – Смерть!»

В среднем человек может не дышать около минуты. Мне кажется, что прошло десять, прежде чем я, закашлявшись, выдохнула. А потом сделала ещё полшажка вперёд. Я уже решила, что пройду эти двадцать шагов. Даже если от страха горло пересохло, а боль в затылке усилилась. Мне осталось пройти всего тринадцать шагов (а потом я развернусь и бегом вернусь к матрацу). И неизвестные звуки меня не остановят!

Опираясь на каменную стену, я стремительно делаю три шага вперёд, прохожу половину от желаемого и провожу руками по холодному железу. Под моими ладонями больше нет каменной стены. Я держусь за… дверь? Это, конечно, довольно странное предположение. Или не такое странное?

«Если в совершенной пустоте есть матрац – это мало что значит, но, когда появляется дверь…»

Я неуверенно прохожусь пальцами по железной поверхности – она удивительно гладкая относительно стен и несравненно холоднее, – даже приближаюсь вплотную и осторожно принюхиваюсь. Железо пахнет железом, добавить больше нечего.

«Дверь может стать символом. Символом того, что выход есть. Главное – бесстрашно идти вперёд!»

Очень странно, но головная боль, окружающие меня звуки и запахи отступают на второй план из-за этих мыслей. Вы испытывали в жизни такое чувство?.. В темноте мыслей неожиданно появляется маленький просвет, когда сталкиваешься с чем-то чуждым и незнакомым. Если бы мне пришлось описывать появление слабой надежды, я бы так и записала.

Я резво начинаю обследовать руками всё вокруг. Дотрагиваюсь до ручки, как и надеялась. Под пальцами обычная железная ручка, она даже не поворачивается. Я дёргаю за неё, приложив все силы, и… ничего не происходит. Железо скрежетнуло, но дверь не открывается. Надежда гаснет слишком медленно. Ногтями я провожу по железке и снова слышу тихий скрежет.

«И что теперь делать?»

«Ничего».

Я медленно переминаюсь с ноги на ногу, чтобы не мёрзнуть. Руки безвольно качаются вдоль тела: не хочется сейчас держаться ни за стены, ни за двери. Надо бы думать о чём-то светлом, хорошем и добром, но в голову ничего не лезет. Только раздражающая и ноющая боль. Я умру здесь, и никто не узнает почему.

Внезапно становится так обидно.

«Это несправедливо!» – Злая мысль.

Обычно фразы мелькают и проходят, а это утверждение всё повторяется и повторяется в голове.

«Несправедливо! Несправедливо! Несправедливо!»

Ритмично, как марш, звучит мой голос. Неясно, что конкретно несправедливо: то, что я одна в темноте, или пробитый затылок, или раздражающий запах плесени. Или то, что я не знаю, что делать дальше. Мотивация идти вдоль стен испарилась в тот момент, когда я нащупала дверь. Есть ли смысл двигаться вперёд, если, кроме стен, можно найти нечто другое? Неизвестное, опасное или (и это намного больнее) нечто, что подарит очередную бессмысленную надежду.

«Остаётся забиться в угол или вернуться к матрацу и плакать, пока кто-нибудь не придёт меня спасти… Можно, конечно, двинуться дальше и пройти оставшиеся десять шагов, попытаться найти нечто более полезное. Но это так нелогично и больно, да ведь?»

Сработало! Апатичная злость, которую я испытывала раньше, превращается в мотивационный рычаг. Я вновь нащупываю ручку и двигаюсь на один шаг вперёд. Остаётся девять шагов. Восемь. Под ладонями вновь оказывается каменная стена. И тут я, наконец, перестаю контролировать свои окоченевшие от холода ноги. Это происходит так неожиданно, что я пытаюсь ухватиться ногтями за стену, ручку, хотя бы за воздух, лишь бы удержаться и не упасть. Мне удаётся, но всего на мгновение. Щелчок – и неописуемая боль поглощает мысли окончательно.

Если привыкнуть к абсолютной тьме и принять её, резкий свет может убить. Когда выходите из своей темноты, делайте это медленно и аккуратно!

Я корчусь, лёжа на животе и упираясь лбом в пол. Перед закрытыми глазами мелькают белые точки, ручейком текут слёзы. Вдохнуть не получается – от боли лёгкие словно окаменели. Кажется, что рана на затылке разошлась настолько сильно, что теперь вся моя голова стала одной сплошной трещиной! Руки трясутся, ноги тоже. Свернувшись в клубок на полу, я вся дрожу и не могу остановиться. Так я и умру…

Я уверена, что умираю. Надеюсь на это. Потому что сейчас только смерть может успокоить мою боль. Только смерть может дать объяснение тому, почему вокруг светло. Я впервые верю в загробный мир. И он ужасен.

Как только удаётся вздохнуть, я кричу. Мне уже не страшно, просто мучительно больно. Яркие вспышки света мелькают перед глазами, и мне чудятся кадры незнакомой истории: безлюдная деревенская заправка, простенькая автомастерская; мне меняют сдувшееся колесо; солнце слепит глаза, а я говорю с родителями и обещаю им отфотографировать бабушкину дачу от крыльца до крыши; пока я объясняю, почему задержусь, ко мне медленно катится грязное колесо, за которым идёт мастер. Воспоминания прерываются, и я вижу ослепляющий свет, он жжёт глаза. Чувствую боль. Кошмарную боль.