Бессонница
Шрифт:
Когда тремор отступает, я разлепляю глаза. Веки опухли от рыданий. Я не могу сфокусировать взгляд. Всё вокруг видится огромным размытым пятном. Даже когда я переворачиваюсь и заваливаюсь на бок, вижу перед собой лишь неразличимые белые, серые и коричневые мушки. На языке привкус железа – падая, я прикусила нижнюю губу, теперь из неё вытекает слабая струйка крови. Капля падает на пол, и я смотрю туда. Пространство вокруг всё ещё в расфокусе, но тёмно-красную каплю крови, которая выделяется на сером грязном полу, видно чётко.
Когда загорается свет, иррациональные вопросы и предположения начинают исчезать. Смотреть по-прежнему больно, и голова не проходит, но с каждой минутой окружающий
Меня настигает разочарование. В темноте получалось представить нечто гораздо более интересное и безумное, чем то, что сейчас оказалось передо мной. Странно, но неизвестность давала ощущение надежды. Сейчас я хочу вернуться обратно и не включать этот свет. Не знать, где сейчас нахожусь.
Я нахожусь в подвале. Проморгалась, и даже больная голова не мешает мне убедиться в этом: затхлый воздух, плесень на каменных стенах, могильный холод, отсутствие окон и плотная железная дверь. Детьми мы с друзьями частенько проводили тайные экспедиции в такие места. Заброшенных заводов рядом с небольшим городом было много. И все они выглядели однообразными, похожими друг на друга.
Глаза чешутся, но слёз так и нет. За это время я выплакала всё, что могла. Я почти не чувствую ног и рук, но до сих пор ощущаю боль. Только это доказывает, что я пока не мертва.
С трудом, но мне удаётся перекатиться на другой бок и осмотреться. Матрац, который раньше казался таким далёким, на самом деле находится всего в нескольких метрах от меня. Я даже вижу пружину, о которую поцарапалась. Но удивительнее другое: я могу дотянуться рукой до ножки ванны, которая стоит прямо передо мной. Кажется, что бортики нависают над самой головой. Грязная, пожелтевшая ванна здесь, в подвале, выглядит неожиданно и… инородно. Рядом лежит шланг – источник звука капель, который я слышала с самого пробуждения. Сейчас этот неприятный звук эхом отзывается у меня в мыслях.
«Кап. Кап. Кап. Кап. Тук. Тук. Тук. Тук», – словно маленьким молоточком отбивается ритм в голове.
«Может, это сон? Кошмарный сон. Всё слишком нереалистично, чтобы быть правдой!»
«Я надеюсь… очень…»
Едва я начинаю думать об этом, перед моим носом появляется таракан. Он выполз откуда-то из-под пола и уставился на меня. Я цепенею. Тараканы, эти ужасные паразиты мира, пугают меня больше всего на свете. Темнота, безработица, чума – всё это не идёт ни в какое сравнение с тараканами. При взгляде на них меня начинает тошнить, а всё тело покрывается испариной. Раньше, если я видела этих тварей, сразу же лезла куда-нибудь повыше и кричала, лишь бы они убрались. А сейчас один из них стоит передо мной, смотрит и дёргает мерзкими усиками из стороны в сторону. Я инстинктивно поднимаю руку и с силой ударяю по месту, где находится таракан. Болезненно, но это ощущение стало привычным за последнее время. Моя ладонь лежит на сливной решётке, которую я не заметила прежде. Именно под ней паскудный таракан быстро прячется от смерти.
Внезапно за спиной слышится шумный топот, а следом – металлическое лязганье. Мне уже наплевать. Всё вокруг вновь размытое, и глаза сами собой закрываются. Перед тем, как впасть в беспамятство, я слышу, как в замочной скважине последний раз проворачивается ключ,
и противный скрежет открывающейся двери.3
Глаза Кристины медленно приоткрылись, и она мгновенно прищурилась. Яркий луч, проникший в кабинет из окна напротив, подсвечивал её лицо, и оно казалось от этого художественно изящным. Гелиос – всевидящий бог Солнца – незаметно пробрался в комнату. Рассеянный дневной свет озарил её, и она будто стала просторнее. И безопаснее. Для Кристины, только что вернувшейся из своих тёмных воспоминаний, это оказалось приятной неожиданностью.
Пока Кристина рассказывала о кошмаре, психотерапевт молчаливо кивал и делал заметки в блокноте. Вскоре он перестал писать, подпёр рукой гладковыбритую щёку и принялся внимательно слушать. Кристина не могла знать, но в какой-то момент доктор глубоко погрузился в эти пугающие воспоминания вместе с ней. Поэтому, когда она закончила, он ненадолго замер, чтобы собраться с мыслями.
За окном детский мальчишеский голос громко и отчётливо проговаривал числа:
– Семьдесят три, семьдесят два, семьдесят один, семьдесят…
Кристине вдруг почудилось, что звуки вокруг стали на пару децибел громче. Стук настенных часов, шелест занавесок, капающая вода из кулера. Последнее раздражало больше всего, ведь каждый знает: если обратить внимание на стук капель, отделаться от мыслей о них довольно трудно.
Кристина стыдливо посмотрела на задумчивого психотерапевта, который внимательно изучал свои записи. Этот кошмар был настолько личным, что она почувствовала себя раздетой. В горле у Кристины пересохло, напряжение росло. Чтобы как-то привлечь внимание доктора, она негромко произнесла:
– Вот такой мне приснился сон. – Психотерапевт посмотрел на неё, кивнул, и Кристина продолжила: – Когда прокручиваю этот кошмар в памяти, то вспоминаю даже несущественные детали, хотя и прошло достаточно много времени. Всё ощущается настолько реалистичным: эти стены, холод, боль… Никогда всерьёз не верила в мистику, но по утрам мне кажется, что я побывала в параллельной реальности. У вас такое случалось?
– Было пару раз, – добродушно ответил психотерапевт. – Довольно странные ощущения. И всё же я считаю, это нормально и иногда случается с каждым человеком. После любого сна главное – какие мысли остаются в сознании. Кристина, о чём вы подумали, когда проснулись?
Доктор посмотрел на неё так внимательно, что Кристина подумала: «Он всё прекрасно понимает. Психотерапевты, психологи и психиатры могут узнать все мысли человека по движению его бровей. Просто из вежливости они ждут, пока человек дойдёт до нужной мысли и сам проговорит её вслух!»
Подумав, можно понять, что это вполне распространённое клише. Даже если бы эта мысль оказалась правдива и психотерапевт её полностью понимал, Кристине в любом случае пришлось бы, как маленькому цветку, раскрыться и рассказать обо всём самой. Так о чём же она подумала после сна? Вопрос со звёздочкой. Ведь обычно утром все мысли расплывчатые и неконкретные, пока не выпьешь стакан кофе.
Пока настенные часы стучали, а занавески шелестели под ветром, Кристина чувствовала себя так же, как в пятом классе, когда подготовила неправильный доклад по литературе. Она заранее нашла ответы на нужные вопросы, но тема урока оказалась совсем другой. То же происходило и сейчас: она рассказала про кошмар и не ожидала, что после этого у психотерапевта появятся другие вопросы.
Сдвинувшись вбок, чтобы луч солнца не падал на неё, Кристина заёрзала в кресле и с мольбой посмотрела на доктора. Он опустил взгляд на блокнот.