Бесстрашный

Я усмехнулся:

— Кац предлагает сдаться?

— Что? — не понял верховный.

— Не обращайте внимания, — махнул я рукой. — Это идиома. Так что предлагает ваш император?

— Мой император приказал мне отправиться к вам и убедить вас, чтобы вы добровольно прибыли в Арладар и нанесли визит во дворец.

— С какой целью, простите?

— С целью сразиться с его хозяином в магическом поединке. Один на один.

— О, как! — откинулся я на уложенный за спиной валик. — А ничего, что у меня есть друзья? И армия, между прочим. И всем им, вот вынь да положь, хочется тоже, хм, нанести визит в арладарский дворец и пообщаться с его хозяином.

— Я знаю, господин Краум, — ничуть не смутился верховный. — Но дело всё в том, что даже ваша иммунность к магии не поможет им войти во дворец. Он впустит лишь вас.

— Вы в этом уверены?

— Абсолютно.

— С чего бы?

— Я читал «Откровения Вириона-отшельника», — сообщил собеседник.

Я мысленно почесал в затылке.

Об этой книженции мне, помнится, уже говорили. В частности, Рейна… и Тур… и, кажется, Лика… Да-да. Типа, что этот утраченный ныне талмуд — собрание предсказаний какого-то древнего маразматика, и что практически все они сбываются с пугающей точностью. Правда, прочесть эти стопроцентно сбывающиеся пророчества теперь уже никому не удастся. По причине утраты носителя. Якобы все его экземпляры были уничтожены по особому приказу нынешнего императора ещё три века назад.

— Позвольте мне не поверить.

— Не поверить в чём? — напрягся верховный.

— В том, что читали.

— А! Вы об этом, — отозвался он с облегчением в голосе. — Нет-нет. Вы напрасно считаете, что были уничтожены все экземпляры. Один из них, и я это точно знаю, хранится в императорской библиотеке, в особом отделе, куда имеют доступ только действительные члены Конклава. Я, к слову, в последний раз пролистывал «Откровения» буквально перед поездкой. Поэтому знаю, о чём говорю.

— Ну, и о чём они вам поведали в этот раз? — поинтересовался я с деланным равнодушием.

— О том, что «когда одна ипостась исчезнет, а сердца превратятся в пыль, хозяин двух полюсов сразится с магом без магии среди призрачных стен, и, кто победит в этой битве, тот и укажет миру дорогу в тысячу лет», — процитировал маг.

— И это всё? — поднял я бровь. — Маловато, однако… для абсолютной уверенности.

— Я понимаю ваш скептицизм, — наклонил голову Ризен. — Но вы сами легко можете убедиться в обратном.

— Ну, и каким же образом?

— Вы можете лично прибыть в Арладар, хоть в одиночку, хоть со всей армией, и попытаться войти во дворец. Ворота города будут для вас открыты. Все войска, какие ещё остались у императора, сейчас дислоцируются восточнее и южнее столицы. С юга на Араладар движется армия нового ривийского взира. С востока нам угрожают шайки восточных варваров. Император отдал приказ не препятствовать вам в походе на первый священный город, и этот приказ я исполню.

— Зачем ему это? Он и вправду надеется одолеть магией того, кого никакая магия не берёт?

— Просто вы нужны ему живым, и он надеется вас обмануть.

— Обмануть? В чём?

— Он собирается принести вас в жертву своему альтер-эго Горшу, — бесхитростно пояснил маг. — Император Ашкар уверен, что сила иммунного поможет создать, а затем контролировать новую магию, с помощью которой он подчинит весь мир.

— Однако и самомнение у этого вашего… императора, — пробормотал я, чуток прифигев от услышанного.

— Что есть, то есть, — не стал спорить гость.

— Понятно. А вам-то это зачем? — смерил я его испытующим взглядом. — Вам нафига помогать этому безумцу с его безумными планами? Вы же не идиот… Ну, в смысле, не выглядите идиотом, каким можно помыкать как угодно. Вы же ведь наверняка понимаете… не можете не понимать, что в новом раскладе вашему императору потребуются новые исполнители. Ведь если в руках у него будет весь мир, зачем ему такие помощники, что обладают свободой воли? Зачем ему какой-то Конклав, если он станет всеведущим и всемогущим?

— Всё так, господин Краум. Всё так. Я тоже об этом думал, — выдохнул с тоской собеседник. — Старый мир, в любом случае, уже умер, а новый… Нового я просто боюсь. Но я ничего не могу противопоставить ни вам, ни нашему вечно юному императору. Поэтому сегодня я просто плыву по течению. Просто плыву. Да…

Я усмехнулся и покачал головой. Попавшего в жернова господина верховного можно было лишь пожалеть, но в мои планы жалеть его не входило.

— Ну и как с таким настроением вы собираетесь спасать мир, господин Ризен?

— Настроение и намерение отнюдь не одно и то же, — фыркнул глава Конклава. — Спасать мир не всегда можно только огнём и мечом. Иногда это легче сделать с помощью знания.

— И вы собираетесь этим знанием поделиться? — взглянул я на него с интересом. — А как же ваше задание и император? Неужели он и это санкционировал?

— Он ничего не санкционировал, ему всё равно, — дёрнул щекой верховный.

— А вам, получается, нет?

— Да. Мне и вправду не всё равно, — вскинулся Ризен. — Вы можете думать всё что угодно, но я не хочу, чтобы победил император.

— Почему?

— Потому что я знаю, что будет с миром, если он победит. Мир превратится в ад. И если до того мига, как вы уничтожили камни Баат, ещё можно было на что-то надеяться, что зло и добро хоть как-то друг друга уравновешивают, то теперь уже нет никакой надежды. У условно доброго Ашкара осталась только одна дорога: разрушить все сдержки и противовесы и окончательно превратиться в такого же Горша, как и его альтер-эго.

— Надеетесь, у меня будет по-другому?

— Надеюсь, господин Краум, — кивнул собеседник. — Потому что вы и ваши друзья — величина неопределённая. Вы можете повернуть этот мир как в ту, так и в другую сторону, и, значит, у мира есть шанс. Поэтому я и решил помочь вам, а не императору.

— Помочь знанием, а не магией? — уточнил я на всякий случай.

— Именно так. Знанием. И я готов рассказать обо всём, что знаю об этом мире и магии.

— Отлично, господин Ризен, — потёр я мысленно руки. — Тогда для начала, к примеру… расскажите мне всё, что вы знаете о моих друзьях. Кто они, сколько им лет, откуда они появились, почему помогают мне, а не вам, за что они ненавидят Империю?..

* * *

У Самаана мы не задержались. Уже на следующие сутки выдвинулись к столице Империи.

Пленного Ризена поместили в одну из «гуситских» повозок, под охрану четверых батальеров-противомагов. Наручники с него не снимали. На всякий пожарный, а то ведь мало ли что.

Каждый вечер его приводили ко мне в походный шатёр, и мы беседовали до полуночи, после чего я вызывал охрану, и его уводили обратно в передвижную тюрьму.

Верховный врать не пытался. Руна «познание» работала на износ и проверяла на «честность» едва ли не каждое его слово. Хотя, конечно, он мог говорить не всю правду, и это как раз объяснимо. Всякий пытающийся играть в откровенность, хоть разик, да что-нибудь утаит. Причём, не самое важное, а, вероятней всего, только то, что может повредить ему лично.