Бестии
Шрифт:
– Зайчик, а ты почему не выбираешь?
– А когда это носить?
С работы ухожу затемно. А по воскресеньям отсыпаюсь, читаю или брожу по инету. Больше ничего захотеть не успеваю.
– Ну хоть что-нибудь померь!
– Что?
– А вот!
Уму непостижимо, как Нат углядела эту юбку в ворохе платьев и кофточек. Умопомрачительная чёрная мини из тонкой кожи. Настолько мини, что платье Нат рядом с ней сойдёт за макси.
– Мечта садомазохиста…
– Давай-давай!
Нат решительно втолкнула меня в вагончик-примерочную.
О да. Это моя вещь. Однозначно.
Сквозь занавеску просунулась голова Нат. Глаза округлились.
– Ва-ау…
– Хорошо?
Подруга показала большой палец.
– Вот так и иди.
– На работу?
– А почему нет? Суббота, конец дня. Даже ваш дресс-код…
Пока я обдумывала идею, Нат исчезла. Вернулась с упаковкой колготок.
– Держи. Вот так точно можно.
Да в конце-то концов… Я что, монашка?!
И вообще… Суббота есть суббота. Если уж Тиг, директор – в джинсах…
У охраны на входе глаза – девять на двенадцать.
Да уж. В таком меня тут ещё не видели. Представляю фэйс Шахова…
Шахов косится нервно. Но молчит.
Что ж, ожидаемо. Эти ноги он видел и вне юбки. А язвить – не в его стиле.
Да плевать на Шахова.
Всё это – лишь для одного.
Но его нет.
Боже, только не говорите, что он уехал. Бывает – он срывается в командировку вот так, среди дня.
Нет, только не сегодня… Я не переживу…
Четыре часа – как в тумане. С редкими просветлениями – когда удаётся выкроить минутку открыть заветный JPEG. Не отрывалась бы… Если уж нельзя заполучить оригинал…
Рабочий день кончается в шесть. Официально. Но у дирекции не принято уходить вовремя. А значит, и секретарям раньше пол-восьмого не уйти. Но сегодня в честь праздника можно и пораньше.
Нет. С места не двинусь, пока не увижу Тига. Пока он не увидит меня.
Даже если придётся ждать до полуночи. С этим старым упырём за стенкой.
Почему он не уезжает? Разве не должны были – все вместе? В «Зелёной роще» грандиозная торжественная программа.
А если Тиг уже там?
Ну, тогда плохи мои дела. Я не вхожу в число приглашённых. Если только Шахов возьмёт…
Три ха-ха. Меня стошнит прямо на него – раньше, чем выйдем отсюда. Не понимаю – что я в нём находила…
Где же Тиг? Где?
Противно и думать, но… пора нести Шахову почту.
Положила на левый локоть папку с бумагами. В правой длинный тонкий нож для вскрывания конвертов – рукоять в ладони, лезвие в рукаве. Порезаться трудно, но если ударить в горло… Не смертельно – я уж постараюсь, скрепя сердце. И даже без крови. Но будет больно. Очень.
Перед дверью замешкалась. Очень тугая ручка. Нужна хоть одна свободная рука. Не ждать же, пока кто-то придёт. Нож не брошу. Значит…
– Разрешите?
Через плечо протянулась рука. Тонкие, длинные, как у музыканта, пальцы повернули ручку играючи, как ложечку в чашке с кофе.
Внутри прокатилась тёплая волна. Язык отнялся.
Только не оборачиваться… Увижу его глаза так близко –
потеряю сознание.На деревянных ногах, на совершенном автопилоте печатающих дефиле, прошла к столу Шахова. Давно не сокращала расстояние до метра…
Уже захлопывая дверь, услышала выдох:
– О-бал-деть…
Тихо. Нерасчётливо искренне.
Как неосторожно…
К острой радости добавился холодок под ложечкой. Шахов двадцать лет руководит всем, чем может. Мне капризы сходят с рук – пока считает, что просто капризы. Но соперников не потерпит. Тем более – конкретного кандидата. Склонен видеть то, чего нет – и ещё додумывать. Плюс нутряная злость матёрого удельного князя к блестящему молодому москвичу…
Плюхнулась в кресло. Ноги дрожат, как после десяти километров кросса, сердце стучит, как метроном, выставленный на «presto agitato» при максимальной громкости. Да тихо ты, бешеное…
Прижатые ладони унять не в состоянии. Грудь мешает.
Истерический смех. Удар ладонью по столу.
Старый упырь! О чём можно трепаться полчаса? За неделю не наобщались?
Шаги. Скрип ручки.
Пауза.
Дверь открылась.
Тиг прижимает к груди стопку бумаг, Шахов прячет в карман сотовый. В руке дипломат. Значит, не вернётся.
Остановились посреди приёмной. Всё не договорятся. Тиг у самой двери. Сейчас выйдет первым и…
И всё. Не бежать же следом.
Шахов обернулся.
– Вы свободны. Можете отдыхать.
– Спасибо. До свиданья.
Уже в развороте буркнул «До свиданья».
Тиг молча пропустил вперёд. Скрылся в проёме.
Вот и всё. Чудес не бывает.
Где же сумка… А, в столе, в нижнем ящике.
От неловкого движения ключик выпал – и потерялся на тёмном ворсе ковра. Волосы упали на лицо, сметая слёзы.
Нет, только не здесь. Не на вражеской террито..
– Что ищем?
Кресло мягко отодвинули. Со мной вместе.
Тиг опустился на колени.
Прямо передо мной.
С ума сошёл, на ковролин – в светлых джинсах…
Вскинул глаза.
– Так что ищем?
– К-ключ.
– Этот?
– Спасибо большое.
– Да не за что.
Выпрямился. Глаза хитро блестят.
– Какие планы на вечер?
О боже…
– Ничего такого, чего нельзя отменить.
(ради тебя)
– Ладушки. Только у меня народ там. Сейчас отпущу – и поедем. Я быстро.
(господи, куда ж я без тебя?!)
– Заработаетесь и забудете.
Шагнул ближе. Глаза сверкают, как искры на оголённом проводе.
– Я без тебя не уеду. Только дождись. Пожалуйста.
И исчез прежде, чем дослушал ответ.
Глава 3
11 июня, суббота, 19-00
Город остался позади. Впереди на полнеба – солнце, клонящееся к закату. Машина летит над дорогой, в колонках тихонько играет оркестр Игоря Бутмана, Тиг со смехом рассказывает про чемпионат по пейнтболу в декорациях шиноремонтного завода (арендовали на сутки). Индустриальная зона, как в «Need For Speed», думаю я. Ещё не пришла в себя.