Бестии
Шрифт:
Глава 4
13 июня, понедельник, 10-15
Хорошо-то как…
Все на планёрке. Никто не мешает лежать в кресле, блаженно щуриться – и в сотый раз прокручивать в голове ослепительный субботний вечер… каждую деталь… Солнце льётся в раздёрнутые жалюзи, делая нечитаемым текст на экране, заставляя цветы в напольной вазе пахнуть сильно, почти болезненно. Если так пойдёт дальше, к обеду от ночных луж не останется и пара. В колонках негромкое:
– Долго я не верила, а он торопил – мой самоуверенный герой-сексапил,
Потягу-ушечки…
Руки за головой. Вытянутые ноги не поместились под столом. Где-то внутри истома дремлет в ожидании момента, когда вновь позволено будет… когда, ну когда уже? Только бы сегодня… не дам я ему чахнуть до полуночи в том проклятом месте, будьте уверочки. Он и так провёл там трижды достаточно… Проклятое место. Теперь хоть можно не искать повод войти к нему. Сразу – как только отпустит Лизу… В сумке пластиковая бутылка со святой водой, литр, должно хватить. Дождусь, пока уйдёт покурить. При мне не станет – это не машина, чтоб высунуться по пояс. Правда, придётся постараться, чтоб выдворить его на минутку-другую… ведь не смогла же оторвать от себя тем вечером… да и не хотела…
1
фрагмент из песни «Стоп! Стоп! Стоп!», исп. группа «ВИА Гра»
– Подарила сердце на долгую память, полетела вниз, как осенний листок, отворила дверцу, когда не смогла я сказать ему – стоп, стоп, стоп… 2
– Да, вот именно… – мурлыкнула вслух.
Комп тихонько пикнул.
О, сообщение.
Наверное, от него. Всегда убегает с планёрки первым.
От него.
Но почему на адрес – all@novoiv.zip.ru?
«Уважаемые коллеги! Уведомляю Вас о том, что в связи с моим увольнением с сегодняшнего дня исполняющим обязанности директора по внешнеэкономическим связям назначается Панков Виталий Сергеевич. Номер приказа от 13 ию…».
2
фрагмент из песни «Стоп! Стоп! Стоп!», исп. группа «ВИА Гра»
ЧТО?!
Лишь с третьего раза дрожащие пальцы смогли набрать: 8514.
Гудок. Второй. Третий.
Его нет. Поднял бы трубку в середине первого.
– Стану я невидимой, как радиоволна… то, что предначертано, мне не миновать… сердце отдала ему – а следом за ним себя подарю я, как сувенир… 3
Горький смех. Почти рыдание.
Вот так сказки и кончаются.
Так вот откуда внезапная страсть. Последний сувенир на память о семи месяцах в провинциальном городишке, затерянном посреди степей.
3
фрагмент из песни «Стоп! Стоп! Стоп!», исп. группа «ВИА Гра»
Звонок.
На дисплее селектора – номер мобильного.
Его номер.
Не-ет, никаких сцен. Никаких дешёвых мелодрам.
– Доброе утро, Гектор Андреевич.
Мой голос звучит почти нормально. А вот его…
– Я на планёрке.
– Проставляемся на прощанье?
– Через десять минут
буду у себя. Зайди ко мне.– Дмитрий Олегович ещё не…
– Он мне не нужен. Зайди.
Отбой.
Я рывком поднялась.
Плевать на выволочку от Шахова за брошенную приёмную.
Плевать на жуть, что охватывает всё тело, когда просто проходишь мимо двери.
Будь там хоть трижды нечисто…
Застыл у окна. Стоит – не совсем подходящее слово. Руки тяжело – как от внезапной слабости – опираются о подоконник.
При звуке шагов медленно повернул голову.
Затравленное погасшее лицо. Тени под глазами темней самих глаз. В тон тёмно-синей рубашке. Джинсы. Те же, что в субботу. Но ведь понедельник…
– Ты… ты как себя чувствуешь?
– Подойди. Сядь.
Откуда резкость в голосе? Неужели Шахов проболтался?
Но не из-за этого же он уезжает?
Вновь отвернулся. Прижался лбом к стеклу. Рука дёрнулась – будто стряхивая паутину
(слёзы?)
со щеки. Дважды.
На дрожащих ногах медленно приблизилась. Рука легла на спинку стула, чтоб подвинуть.
Решительно оттолкнула. Шагнула к нему. Вплотную.
Короткий вздох. Почти всхлип. Словно не совладав с инерцией в повороте, рухнул на колени, руки сжали в объятиях с отчаянием утопающего. Уткнулся лицом в живот. Левая рука прижата к телу, боязно пытаться высвободить. Пальцы правой осторожно коснулись волос – просто взлохмаченных, без продуманной небрежности.
Не отрывая лица, Тиг глухо сказал:
– Мне позвонили вчера. Друг, из Москвы. Моя девушка… бывшая… не знаю, как сказать…
– Гражданская жена?
– Мы расстались. Давно. Поэтому я сюда и переехал. Я не знал. Она мне не сказала… Только Диме, он наш общий друг… Она знала, что я решил уйти. И всё равно хотела ребёнка… от меня. Я не знал. Она просила не говорить. Даже сейчас… Он сам позвонил.
Голос сорвался. В мёртвой тишине слышно, как сухое горло пытается глотнуть.
– Она… неужели…
Он медленно поднял голову. Смотрит куда-то мимо глаз. Даже слёзы потрясли бы меньше, чем эта боль – без краёв и проблесков.
– Она в реанимации. Уже двадцать часов. Инфекция.
– А ребёнок?
– Они в порядке.
– Они?
– Мальчик и девочка. Как я и хотел…
Высокий, сорванный смешок.
– Если б не этот кошмар, я бы не узнал… вообще… Господи, о чём я думаю?! Она же может…
Пауза.
– Мой отец ушёл за два месяца до того, как я родился. Мама замуж больше не вышла. Я не хочу, чтобы…
Зубы скрипнули. Добавил как смог мягко:
– Прости… Если б я знал…
За что ты извиняешься? За то, что теперь число измерений в моей n-мерной вселенной равно n +1?
Он решительно поднялся.
– У меня рейс в двенадцать.
– Ты не успеешь. До Темноречки двести, плюс регистрация…
– На шестой «бэхе» – двести пятьдесят в час.
– По мокрой дороге! Там дождь!
– Я стритрейсер… бывший.
– Но…
Пальцы легли на губы.
– Неужели ты думаешь, я бы уехал вот так… не простившись…
Каким может быть прощание – в то время как девушку, родившую ему двоих детей, сжирает инфекция – там, в реанимации лучшей московской клиники?
Поцелуй в глаза. Максимум. Большее будет кощунством.
За секунду до того, как лицо приблизилось к лицу, внутренности скрутило, как тряпку в центрифуге. Ко рту поднялась горечь, руки заледенели, ладони взмокли.
Паническая атака. Не спутаешь.
Рывок назад.
Если б не край стола, грохнулась бы. И лишь реакция спасла Тига от падения вместе с креслом. Точно – стритрейсер…