Бета-версия

— Слабо.

— А мне тогда подумалось, что их же там, наверное, раздирало изнутри от переизбытка адреналина. Я потом искала инфу в паутине, нашла несколько архивов, запустила через эмулятор… Открылось не всё, что я хотела, но, знаешь, что меня поразило? — она не ждёт, пока я спрошу, а сразу продолжает: — Зачастую этим гангстерам приходилось скрываться. И у них получалось.

— Биометрия тогда была похуже нынешней, — замечаю я.

— Естественно! Это же было, — Нилинь считает что-то на пальцах, делая сосредоточенное лицо, — более ста пятидесяти лет назад.

Она долго и увлеченно рассказывает о Джоне Дилленджере, Уилли Саттоне, Бонни и Клайде. В каких-то местах она сбивается, в каких-то не может подобрать слов. Возможно, отчасти и из-за этого события прошлого звучат как что-то совершенно невероятное. Что-то, совсем не вписывающееся в рамки современного общества. Затем она рассказывает историю хранилища Хаттон-Гарден.

В середине второго десятилетия двадцать первого века, в ювелирном квартале Лондона четверка грабителей сумела вынести из хранилища уйму денег и драгоценностей. Они, в отличие от вышеупомянутых Дилленджера, Саттона и Бонни с Клайдом, смогли сделать это незаметно, использовав не только найденные недочеты в системе охраны, но и психологические аспекты.

— Они вывозили награбленное в мусоровозах, под носом у сотен людей, представляешь? А кто будет всерьёз воспринимать какого-то мусорщика?

Возможно, в этой истории многое приукрашено, но именно она становится отправной точкой.

— Слушай, а интересно, — задаюсь я вопросом, — современную систему можно обойти на физическом уровне?

Мы с Нилинь оказываемся любопытными в равной мере. Буквально через пару дней, также лёжа в кровати после секса, она сообщает:

— Представляешь, а алмазный зал охраняется меньше всего, потому что находится в самом центре музея.

* * *

— По времени даже запас остаётся, — радостно сообщает Нилинь, когда я вхожу в убежище.

Я успел сходить домой, переодеться, отработать положенные четыре часа, снова зайти домой, переодеться еще раз и добраться до убежища по коллекторам, а «чичжу» только завершает свой путь по макету алмазной комнаты.

— Ну вот. Значит, всё-таки, идея изначально была правильной, — киваю я. — Просто нуждалась в некоторой доработке.

Тай пристально смотрит на робота, который уже на обратном пути. Если бросить на него мимолётный взгляд, он стоит неподвижно.

— Мне кажется, балансировка нарушена, — замечает Тай. — Центр тяжести сместился и такое ощущение, что он не совсем стабилен. А ему ещё лоток с драгоценностями в обратную сторону тащить.

— Не думаю, что это критично, — возражаю я.

— Всё равно напрягает, — говорит Тай.

— Да погоди ты напрягаться. Дождемся, пока вернется, потом выводы делать будем, — успокаивает её Нилинь. — Идет же нормально, по графику. В конце концов, никто не мешает его ещё раз отбалансировать с похожим грузом.

— О’кей, — кивает Тай и, отправив в рот две бледно-розовых стим-капсулы, добавляет: — Вы не подумайте, что я тут слишком умничаю. Просто, не хотелось бы, чтобы всё накрылось из-за того, что можно было учесть, но мы не учли.

Тай — единственная из нас сидит на стимах. Говорит, они помогают держать мозг в тонусе. На самом деле, мне кажется, они помогают ей видеть мир не таким скучным, каким он выглядит на самом деле. Тай — люфанчже. Или, как мы их обычно называем — люф. С одной стороны это даже хорошо, что она нашла нас, а с другой — неизвестно, чего ждать от человека, у которого в этом мире нет якорей: у неё нет дома, нет друзей, в общей базе данных Тай не числится. Но она называет это свободой.

— Ты когда-нибудь передознёшься, — говорю я, глядя, как она прячет флакон в карман.

— Такой херни в моих планах нет, — успокаивает Тай.

— По тому количеству капсул, которое ты закидываешь в себя, так не скажешь.

— Не придумывай не случившихся событий, — отмахивается Тай.

Пожимаю плечами.

Где-то в глубине души я завидую ей и одновременно боюсь того, что в случае неудачи нам с Нилинь придется жить также. И это в лучшем случае. Потому что, в случае провала, скорее всего, нам светит каторга на сборке двигателей для промышленных машин. Говорят, у тех, кто там работает, волосы начинают выпадать спустя полтора-два месяца.

Иногда мне хочется придушить Тай и устроить крысам праздничное пиршество в каком-нибудь отдаленном закутке канализационной системы, а всё наше начинание свернуть и забыть о нем, как о нелепой детской выходке, за которую можно получить нагоняй от старших и остаться без сладкого.

* * *

Идею с медленным роботом подаёт Нилинь. Реализация ложится на мои плечи.

В стране, держащей под контролем любой заказ, любую доставку, любую транзакцию, любое перемещение, нужно десять раз подумать, прежде чем начинать что-то идущее в разрез с законом. Схемы я изучаю, цепляясь к паутине во время пеших прогулок, с помощью мобильного десктопа, плату которого предварительно избавил от идентификатора и геопозиционного модуля. Запчасти собираю на пунктах переработки — официально этого делать нельзя, но за несколько банкнот рабочие сами проведут тебя к нужной куче нерабочего бытового хлама и забудут о том, что кто-то приходил, как только ты покинешь площадку.

С местом для проведения тестов «чичжу» — так мы назвали робота — сложнее. Но и тут Нилинь находит выход. Система канализационных коллекторов состоит не только из каналов для нечистот, здесь есть и помещения, которые планировалось использовать в качестве убежищ — эхо обмена ядерными любезностями. В некоторых из них, в основном поближе к центру, живут люфы. Но, чем дальше от центра, тем меньше шансов, что сюда кто-то забредет. Нам остается только выбрать подходящее помещение, выломать примитивный замок и установить свой, на всякий случай.

Схему выставочных залов тоже находит Нилинь. Её-то особо и искать не нужно. Сеть пестрит призывами приобщиться к многовековой культуре, виртуальными версиями экскурсий, крупными планами, общими планами, схемами залов, графиками работы и прочей, так или иначе связанной с выставкой, информацией. Поэтому макет алмазной комнаты мы воспроизводим с максимальной точностью.

А вот кому продать камни, ищу я. И делаю это очень осторожно, перестраховываясь, перепроверяя и множество раз уточняя, как всё это работает, и в который раз думая о том, как сильно разнятся сити и Китай. Возможно, Тай права в своём желании сменить одно на другое, но мне кажется, что нюансы, которые со временем начнут доставлять неудобства, будут и там.

Подготовка занимает много свободного времени, но мы, вроде бы, никуда не торопимся. И это позволяет выяснить, что неспешная подготовка расхолаживает. Настолько, что на тебя обращают внимание те, кто не должен. В нашем случае это Тай.

Когда у меня и Нилинь в очередной раз совпадают выходные, зайдя в комнату с макетом, расположенную, как предполагалось, вдали от тех мест, где обитают люфы, мы встречаем там девушку в чёрной джинсе и с немыслимым количеством небрежно нанесенного на лицо макияжа.