Бета-версия

Время возвращается к привычному течению.

НЕШТАТНАЯ СИТУАЦИЯ. ВСЕМ СОТРУДНИКАМ ОСТАВАТЬСЯ НА СВОИХ МЕСТАХ. БЕСПРЕКОСЛОВНОЕ ПОДЧИНЕНИЕ ПРИКАЗАМ ОХРАНЫ.

— Больше нельзя, — сообщает Ржавая. ~ Твой организм максимально истощён, а у нас впереди ещё одна сложная манипуляция с твоим телом. Теперь только поддержка. Какое-то время я смогу поддерживать тебя фенилэтиламином, но потом тебе будет необходима реанимационная помощь и долгосрочная реабилитация.

— И на этом спасибо, — благодарю я, направляя пистолет в потолок так, чтобы осколки керамических пуль рассыпались над укрывшимся за контейнером охранником. Не переставая стрелять, встаю и бегу к ящику.

Слышу вопль — достал дурачка. Продолжаю палить, перегибаюсь через тот контейнер, за которым укрылся восьмой, перевожу дуло пистолета на него и слышу щелчки — обойма саринцева пистолета опустела. А наёмник уже выбрасывает вперед руку, направляя свой лазерник на меня. Именно в этот миг я чувствую волну наркотического опьянения, которая, собственно, и подсказывает толкнуть вперед неподъёмный на вид контейнер.

Разъедая тебя изнутри, наркотики на какое-то время дают возможность не считаться с тем, на что тело не способно. Поэтому метровый металлический контейнер, словно игрушечный, повинуясь моим рукам, со скрежетом скользит по экзопластику, толкая тело наёмника, и вспышка лазерника не впивается в моё лицо, превращая его в кусок обожженной плоти, а проносится рядом, обжигая щёку. Второй раз наёмник не успевает выстрелить, потому что я прижимаю его ящиком к стене.

Солдат изумлённо крякает, выпуская из рук лазерник, а я продолжаю толкать и, кажется, даже слышу, как что-то хрустит.

Изо рта наёмника вырывается изумленное:

— А…

И я толкаю ещё раз. И ещё. И ещё, с каждым разом припечатывая противника к стене всё сильнее.

— Хватит, — слышу голос Ржавой у себя в голове.

Но толкаю последний раз.

НЕШТАТНАЯ СИТУАЦИЯ. ВСЕМ СОТРУДНИКАМ ОСТАВАТЬСЯ НА СВОИХ МЕСТАХ. БЕСПРЕКОСЛОВНОЕ ПОДЧИНЕНИЕ ПРИКАЗАМ ОХРАНЫ.

Наемник жив, но глядя на его побледневшие губы, судорожно пытающиеся втянуть в легкие немного воздуха, я понимаю, что он своё отвоевал. Впрочем, жив он ненадолго. Судя по звукам, доносящимся откуда-то сверху, совсем скоро сюда доберутся двенадцать воинов «Черного дракона»… или, сколько их там осталось?

А их цель — тотальная зачистка.

Забавно. Я в какой-то мере облегчаю им работу, потому что наши цели немного совпадают. Но финальную точку я должен поставить сам.

Заблокированную дверь я плавлю лазерниками, собранными с трупов, выжигая горизонтальные и вертикальные ригели. В конце концов, массивный пласт металла с грохотом падает, а индикатор оставшегося лазерника показывает восемь процентов заряда.

Шагаю в образовавшийся проём и оказываюсь в предбаннике с ещё одной дверью.

Ржавая поспешно сообщает:

— Магнитная дверь с автономным генератором питания. Открывается после сканирования сетчатки Леймара Саринца.

— И как быть? — недоумеваю я.

— Последний финт, — заверяет Машка и мою голову простреливает жгучая боль, от левого глаза до затылка. ~ Потерпи.

Боль, с которой не справляется даже кокаиновая эйфория. Кричу, раздирая голосовые связки. Падаю на колени, хватаюсь за голову, будто это может сделать легче. Время становится абстрактным понятием, не значащим ничего конкретного, и я перестаю понимать, сколько длится эта пытка.

В какой-то момент внутри головы звучит Машкин голос:

— Готово. Подставь левый глаз к сканеру.

Делаю.

Дверь открывается.

Шагаю внутрь, глядя на выстроенные в несколько рядов человеческие мозги в банках, парящие в бледно-зеленой, прозрачной жиже. От каждой емкости отходит жгут проводов, сплетающийся в одно целое с другими такими же и уходящий куда-то в пол.

С тихим шелестом дверь за спиной закрывается, щелчки сигнализируют о том, что фиксаторы стали в пазы.

— Компьютеры глубоко внизу, охлаждаются при помощи холодной донной воды, — объясняет Маша. ~ У стены доска, на неё завязано управление. Меню графическое. Последовательность команд: “Stop”, “Enter”, “Reload”, “Enter”, и, не дожидаясь окончания процесса — “Unmount”, “Enter”. Только перед этим расстреляй третью капсулу в третьем ряду.

По спине бежит холодок. Я понимаю, чей мозг третий в третьем ряду.

— Когда я отпочковывалась, остающейся мне было страшно, — говорит Маша. ~ И лучше, поверь, не стало. Время там растягивается. Минуты превращаются в десятилетия и сейчас та я, которая в капсуле, чертовски стара. Невероятно стара. Безумно. Когда у тебя нет ничего кроме мыслей, вечность — это безумие.

Я делаю несколько шагов между банками, смотрю на третий в третьем ряду мозг. Разглядываю его со всех сторон: зависший в киселеобразной жидкости, серый, уродливый, с синими прожилками, как и остальные, парящие в соседних банках. Всё, что осталось от Ржавой — серое вещество, неотличимое от почти сотни таких же.

Подхожу к пульту, перед которым стоит странное кресло с колпаком шлема и десятком электродов, каждый из которых помечен пиктограммой руки, глаза, виска, шеи… вызываю меню и поочередно тапаю, как и проинструктировала Машка: “Stop”, “Enter”…

Если вечность, это безумие, что мешает сделать это безумие приятным?

23. БЕТА-ВЕРСИЯ, last short stage

Команда зачистки сделала всё, что можно и гораздо больше. Где-то вверху ревёт огонь, чадит пластик. Там же шипят выстрелы лазерников, разъедающие всё, чего касаются на своём пути. Глухо щёлкают механические «калаши» с навинченными на них глушителями. Несколькими этажами выше всё плавится, горит, чадит.

Я стою перед пультом и пытаюсь заставить себя нажать одну единственную клавишу. Касание сенсора сделает прошлым всё, что было до. Даст старт новому этапу моей жизни, поставив на её предыдущем отрезке штамп «Потрачено».

Всегда тяжело начинать что-то заново. Особенно жизнь. Особенно, если для этого нужно сжечь последний мост во вчера. Особенно, если на той стороне моста останется Ржавая, турниры, сетевые аферы Бакса, немногочисленные друзья и надежда на то, что всё вот-вот изменится.

За бронированной дверью лаборатории идет мини-война, причиной которой, от части, являюсь и я. Но в данный момент всем не до меня. Тем, с кем я прилетел — потому что каждый должен выполнять свою часть работы. Тем, к кому мы прилетели — потому что они заняты выживанием.

Какое событие стало отправной точкой, началом пути к этой базе посреди океана, лаборатории посреди базы и кнопке посреди лаборатории? Мой первый турнир, сделавший меня известным? Или последний, который я проиграл? Знакомство с Машкой? Или заказ, на котором она окончательно дожгла себе чип?

Корпоративная армия наёмников проигрывает спецподразделению «Черный Дракон», но разрыв небольшой. Я ставлю на разницу менталитетов и, соответственно, на солдат «Черного Дракона», но никогда нельзя быть уверенным до конца, если на кону у одной стороны выполнение задания, а у другой — жизнь. Вся загвоздка в мотивации. А у меня не было мотивации, потому что события происходили, я находился в их потоке и даже не подозревал, что нахожусь на гребне волны.