Без чувств

— Почему?

Шумный выдох звучит довольно раздражённо. Я закрываю крышку и отхожу в сторону.

— Я уже пояснял причины, Даша. Там небезопасно для восемнадцатилетней девушки. Контингент отстойный. Работа нелегальная. Часто захаживают менты. Раз повезёт, два. В третий — нет.

В этой заботе хочется уловить больше, чем стоило бы. По предплечьям рассыпаются сотни мурашек и упрямо маршируют ниже.

— И ты там не работай.

— Даш.

Мир берёт меня за запястье и стискивает пальцы. Не смотрит, а полосует. Хочет, чтобы было по его. И в этом он снова походит на отца.

Неужели забыл, сколько упрёков было, что я живу на деньги Олега Вячеславовича?

— Я не твоя младшая сестра, чтобы мной командовать, — спокойно отвечаю. — Извини, но эта работа мне вполне подходит.

Стараюсь говорить выдержанно и понятно, но внутри всё клокочет от обиды. В планах было накопить на аренду квартиры и съехать, получив автономность.

— График отличный. Деньги быстрые и лёгкие, — сбивчиво перечисляю. — Если ты волнуешься, что мы будем часто пересекаться и я как-то скомпрометирую тебя, то этого не будет. Я не дура. Всё, что было в этой квартире, — не выйдет за её пределы.

Почему-то от мысли, что это всего лишь разовая акция и, помимо меня, Мир будет заниматься сексом с кем-то ещё — в груди натуральным образом печёт от ревности. И никакие внутренние убеждения в том, что этот парень — не мой, не действуют.

Иллюзия вырастает до неконтролируемых масштабов и ловко перекрывает реальность.

Хочу, чтобы был мой.

— Дело абсолютно не в этом, — разводит руками Ратмир. — Я уже говорил тебе — пользуйся деньгами отца, пока есть возможность. Раз дает, значит, есть за что… До твоей матери у него никогда не было любовниц.

В голосе сквозят ноты сожаления и презрения одновременно, но одно ясно — не ко мне.

Я не планирую лезть в душу и оправдываться за мать, потому что нахожусь не в самой выигрышной позиции — на стороне «врага». Всё, что я могу сделать, — это перевести разговор в другое русло.

— Хочу есть, — вполне искренне признаюсь.

Мир кивает и, встав со стула, подходит к холодильнику.

По времени — третий час ночи. Желудок настойчиво урчит. Даже если придётся не спать до утра — я готова, несмотря на то, что занятия начинаются рано.

Продуктов на полках не так и много, но у нас получается соорудить бутерброды на скорую руку и заварить чёрный пакетированный чай.

Сидя за барной стойкой и подкрепляясь, принимаем молчаливое решение не заходить за красную черту.

Я нет-нет, а ловлю себя на мысли, что эта квартира-студия, с выкрашенными серыми стенами, является неким островком безопасности, куда ни за что не должны добраться внешние раздражители в виде моей матери или дяди Олега.

Хочется задержать время. Поставить эти моменты на паузу. Всё так просто и логично, когда на теле огромная белая футболка, пахнущая туалетной водой Ратмира, и его не двузначные взгляды то и дело скользят по мне с головы и до ног.

Нехитрые закуски оказываются во много раз вкуснее, чем канапе из креветок и авокадо. Я набиваю рот и запиваю чаем. Чувствую, как потряхивает от эмоций. Кажется, если прямо завтра не поделюсь информацией с Яной, то просто лопну. Но выбор невелик. Связь с Миром должна оставаться тайной.

Утолив голод и вымыв после себя посуду, я забираюсь под одеяло на чистые простыни и опускаю голову на подушку.

В квартире гаснет свет. Зубы отстукивают. Я отворачиваюсь к окну, когда пружинит вторая половина кровати, но равнодушия не жду.

Ратмир пододвигается вплотную и укутывает своим теплом. Горячий, как печка. Бойкий, полон сил. Вовсе не уставший после насыщенного дня.

Его ладонь беспрепятственно едет по голому бедру и животу. Очерчивает грудь и задевает вершины сосков.

— У тебя всегда стоит? — тихо интересуюсь.

Разведя ноги шире, позволяю настойчивым пальцам накрыть лобок.

— Последние пару часов почти не падает.

Я растягиваю губы в улыбке, чувствуя пульсацию внизу живота. Не верится, что столь показательная реакция — именно на меня. После месяцев игнора, злости и ненависти казалось, что растопить другие эмоции Мира не получится, но у меня чудом вышло.

— Бедный…

Ратмир хмыкает. Жаркое дыхание опаляет скулу. Мое влюблённое сердце часто и неритмично колотится. Никогда и ни с кем такого не испытывала. Что, если больше и не испытаю?

Я ложусь на спину и позволяю трогать себя везде.

Футболка оказывается выше груди. Кровь нагревается. Тёмный взгляд фокусируется на моих глазах, а затем резко съезжает к губам. Я улавливаю желание и тянусь навстречу за поцелуем.

Раскрываю губы, встречаю нетерпеливый напор языка. Пальцы, хозяйничая между моих ног, распределяют влагу и умело задевают чувствительные точки. Знаю, что больно не будет. Будет хорошо.

— Можешь даже пожалеть его, — произносит Мир, опуская мою руку на ткань боксёров, обтягивающую твёрдый член.

Глава 26

***

Невольно морщусь и открываю глаза, когда в тонкий зазор между шторами пробиваются первые солнечные лучи.

Я просыпаюсь раньше, чем должен зазвонить будильник, а это означает, что перед суетой понедельника у меня будет чуть больше времени, чтобы упорядочить мысли и спуститься с небес на землю.

Это первая ночь, которую я провела не просто вне дома, а с парнем. Она была лучшей и особенной во всем. Казалось, мы идеально совпали — как два недостающих пазла.

Украдкой улыбаюсь и ловлю всполохи счастья. Разбитой и сонной себя не чувствую. О том, что этой ночью с моим телом произошли кардинальные изменения, — сигнализируют лишь тяжёлые ощущения в мышцах.

Скоро пройдёт.

Осторожно и тихо поворачиваюсь на другой бок, стараясь не разбудить Ратмира. Смотрю на тёмную макушку. Борюсь с желанием пододвинуться ближе, прижаться и почувствовать желанное тепло.

Последние минуты ночи помню слабо. Засыпали мы вместе и в обнимку после того, как Мир довёл меня до оргазма рукой, а я — его. На большем не настаивал, но заверил, что утром снова попробуем по-взрослому.

Дальше — накатила смертельная усталость. И наступил провал.

Я останавливаюсь на красных полосах от ногтей на смуглой коже спины и шеи, которые оставила вовсе не специально. Просто мне было много всего: эмоций и ощущений. Хотелось куда-то выплеснуть.

Рвано выдыхаю, стискивая коленями одеяло. Возможно, лучшим вариантом было бы втихую уйти, но я так не могу.

Мир пробуждается, застав меня врасплох. Резко разворачивается. Впивается взглядом в мое лицо.

Я теряюсь и отползаю вместе с подушкой, не в силах совладать с собой. Требуется не меньше минуты, чтобы приспособиться к новой открывшейся картине.