Без чувств

Перекатываюсь с пятки на носок, отвожу взгляд в сторону.

Несмотря на то, что мы учимся в одном вузе, — пересекаемся редко. Я первокурсница, а Мир — заканчивает магистратуру и готовится к защите диплома.

Приветствие получается скупым и нейтральным. Я киваю, глядя куда угодно — на выбеленные стены здания, на покрытый трещинами асфальт и беззаботных студентов, но только не в карие глаза.

Чуть поодаль стоят друзья Мира: Андрей Дорофеев, Илья Ракитянский и Глеб Ткаченко. Позже к ним присоединяется и Аня Богомолова, заставляя мое сердце ревностно сжаться.

— Что здесь? — спрашивает Ратмир, получая от сестры небольшой бумажный свёрток.

— А я откуда знаю? Меня попросили выполнить роль курьера и передать любимому сыночку нечто важное.

— Накинуть чаевых?

— Обойдусь. Внутри крем, который рассасывает рубцы. Мать волнуется, что рано или поздно ты превратишься в покрытого шрамами уродца, если будешь и дальше позволять безжалостно гасить себя по лицу.

Мир парирует, отвечая на нападки сестры, а я удивляюсь — как у него вообще получается вести себя настолько спокойно и ровно. И почему у меня нет?

— Ты что — курила?

Поток издевок прекращается, когда Ратмир подходит ближе, хватает Янку за скулы и зло нависает сверху.

— Н-нет.

Я бы испугалась. Клянусь. Несмотря на то, что я никогда не понимала кайфа от табачных изделий, — сейчас у меня натуральным образом потеют ладони.

Вот только подругу этим не проймёшь. Она умеет юлить и выкручиваться, привыкшая к подобному формату общения с братом.

Яна выглядывает из-за широкой спины и смещает фокус внимания:

— Илья, привет! Слышала, у тебя намечается тусовка в эту субботу?

Скрежет челюстей Мира долетает и до меня, хотя я стою не настолько близко.

Затягиваю бомбер потуже, поднимаю голову.

Наши взгляды встречаются настолько неожиданно, что меня насквозь пробирает. Я расправляю плечи, выдерживаю зрительный контакт. Губы не улыбаются, глаза равнодушные и холодные. Пытаюсь найти в них хотя бы отголоски той ночи, но их нет. Словно и не было ничего.

Вот так.

Ни комплиментов, ни признаний. Ни жажды, ни напора. Мне не могло примерещиться, но, чёрт возьми, сейчас вдруг кажется, что я полоумная.

— Ян, пощади, — выкрикивает в ответ Илья. — Твой чокнутый братец мне голову скрутит, но знай — я всегда за.

— Буду ждать от тебя пригласительные, — ласково воркочет подруга. — Напиши мне, пожалуйста, в соцсетях.

В компании друзей звучат шутки и смех. Всем весело, Янка продолжает отжигать, явно пытаясь раздраконить брата и удачно съехать с темы курения.

— Не смей соваться к Ракитянскому, — произносит Ратмир тихим, но довольно жестким голосом, цепляя сестру уже за локоть.

— Эй, пусти! Ты какой-то дикий!

— Мне сразу же сообщат, что ты там. И если так и будет — обещаю, я приеду и, не стесняясь, устрою прилюдную расправу.

Подруга выдёргивает руку из цепкого захвата и потирает кожу, недовольно цокая языком.

— Дурак. Я же пошутила!

Мир отшагивает назад. На секунду поворачивается ко мне и мажет взглядом по щеке, вызывая лёгкое жжение на коже.

— Я предупредил, мелкая, — тычет указательным пальцем в сестру. — И курить давай бросай. Девочкам это не идет.

Разворачивается, мнёт полную пачку стиков и, под проклятия Яны, выбрасывает её в урну.

Идёт твёрдым уверенным шагом, возвращаясь к компании. Лицо непроницаемо, тело расслаблено. Даже руки не дрожат. Я всё понимаю — конфиденциальность в данном случае не помешает, но, может, Ратмир получает второе высшее в театральном, настолько другим он сейчас кажется?

Парни о чем-то шумно разговаривают на повышенных тонах, но недолго — уже в следующее мгновение все расходятся в разные стороны. Мир и Аня — идут в одном направлении к припаркованному автомобилю.

А я…

Я, оказывается, не создана для разового секса. Признаю.

Глава 28

Ратмир

— Не жалко продавать? — сочувствующе интересуется Илья. — Он же почти новый.

Я ещё раз прохожусь взглядом по байку и решительно мотаю головой. Всего лишь железо. Подумаешь. Тем более я давно не ловлю кайф от гонок по трассе.

Расстраивает то, что это подарок покойного деда по маминой линии, довольно дорогой и значимый, но в целом ощущения норм.

— Не жалко. Мне нужны деньги.

По состоянию здоровья бой на этой неделе не светит. Я собирался подавать кандидатуру, но был послан в дальнее пешее путешествие организаторами.

Соответственно — это минус минимум тысяча баксов. И здравствуй отложенная заначка на чёрный день.

Жизнь нынче дорогая, да и аренда квартиры сама себя не заплатит, поэтому так.

Ракитянский наклоняется и заглядывает под движок с таким умным видом, будто хоть что-то сечёт. По факту — просто выебывается.

— Это, случайно, не сварка? — цокает языком.

— Где, блядь?

— Да вот. Внизу. Не заводись, Мир. Мне сказали, что байк с бывшим в ремонте движком покупать не желательно, поэтому я перестраховываюсь.

Сука. Заебал умничать.

Прогоняю трущегося у ног заблудшего кота, включаю фонарик и присаживаюсь на корточки. Приходится вести себя максимально корректно и терпеливо. Всё же какой-никакой, но потенциальный покупатель. Осталось только немного дожать — и будет фактическим.

— Ниже, — подсказывает Ракитянский. — Да. Вот здесь.

Руки в моторном масле. Белая футболка почти чёрная. Для пущей убедительности в своих словах — прикладываю мокрую тряпку к каждому патрубку коллектора, показывая равномерное испарение влаги.

— Ладно, — чешет затылок Илья. — Гляну только траверсы руля — должны быть целыми. В обратном случае — это первый признак серьёзного падения.

Мысленно крою матами. Вслух — шумно выдыхаю и вежливо соглашаюсь.

— Ну смотри-смотри. Сам же сказал — байк почти новый. Я от силы раз пять на нём гонял — всё остальное время держал в гараже.