Без чувств

Я раздраженно смахиваю челку со лба и складываю руки на груди. Хотя и умею смещать фокус внимания — сейчас ни одна техника не помогает. Подташнивает. Знобит. Дурно так, что хочется лезть на стены.

— Я отойду ненадолго в уборную, — предупреждаю парня.

Тот резко спохватывается и встает с места, едва не опрокинув стол.

— Я проведу.

Кладу руку на плечо и по-дружески сжимаю, сдерживая прорывающийся смех.

— Не настолько присматривать, Гош. Не беспокойся — не заблужусь.

Пробираясь мимо столов, чувствую на себе липкие и настойчивые взгляды мужчин, преобладающих в клубе.

Делаю про этом максимально незаинтересованное лицо. Поджимаю губы. Взгляд недовольный и стеклянный. Таким образом легко и без проблем преодолеваю маршрут.

Уборная выглядит довольно чистой и опрятной. Кабинки поделены на мужские и женские.

Я закрываюсь в самой последней и тихо перевожу дыхание.

Знала, с кем связываюсь?

Видела, чем занимается?

Ну, теперь нечего и жаловаться.

Поправляю платье и бретели бюстгальтера. Проверяю телефон. На нём пару входящих сообщений от мамы с призывом опомниться и взглянуть на ситуацию под другим углом.

Можно, конечно, но зачем?

Смахиваю, не открывая. Ставлю полюбившийся режим, чтобы не отвлекаться. Я уже взвесила все плюсы и минусы. Приняла решение. Ратмир, думаю, тоже. Иначе не взял бы меня с собой. В противном случае — просто поимел бы и бросил.

Если Олег действительно дорожит мамой, то не станет загонять в рамки и диктовать условия.

— Видела, кто к нам пожаловал? — доносится высокий звонкий голос из-за стены.

Шум воды заглушает лишние звуки, но не совсем. Я не планировала прятаться и подслушивать, просто отчего-то стою, прилипнув ногами к полу, и не могу даже пошевелиться.

— Да, мы поприветствовали друг друга.

— Возмужал. Сколько его здесь не было? Год? Или больше?

Это глупо, но я буквально прижимаюсь ухом к тонкой картонной перегородке. Интуиция дает знак. И не подводит.

— Ох, я запомнила этот день назубок. В последний раз Ратмир был здесь одиннадцатого апреля. Чуть больше года назад. Именно тогда и случился лучший секс в моей жизни.

В лицо будто плеснули кипятка. Щеки горят и пылают, а общее состояние похоже на острую лихорадку.

Та, что первой завела диалог — заливисто смеется, получая откровенный ответ.

— Жаль, он так не думает, Нин.

— Это еще почему? Думает. Мир обрывал мой телефон в прошлом году, но я никак не могла вырваться в столицу. Работа, долги по учебе, ещё и бабушка заболела… Все навалилось. Не думай, если я захочу, то только пальцем поманю — и последует повторение.

Собеседница неизвестной мне Нины откашливается и закрывает чертов кран с водой.

— Он вроде бы не один приехал. С девушкой.

— И что? — равнодушно фыркает. — В прошлый раз тоже был не один, но ночевал со мной в постели...

Когда девушки уходят, хлопнув дверью, я даю себе еще пару секунд, чтобы собраться с мыслями.

Нет, я прекрасно осведомлена, что Ратмир не был девственником до меня, но услышать подобные детали его яркой интимной жизни было излишним.

Открыв кабинку, подхожу к умывальнику и тщательно мою руки, вспенивая жидкое мыло и оттирая кожу до скрипа, будто это хоть как-то поможет избавиться от информации и роя надоедливых шепотков в голове.

— Я было подумал, что ты утонула, — возмущается Гоша, поджидая меня у двери дамской комнаты. — Собирался даже вломиться!

— Не драматизируй.

— Тебе весело, а мне потом отгребай…

Под монотонное ворчание надеваю сумочку на плечо и невольно провожаю взглядом две стройные фигурки. Этих девушек я узнаю. Одна работает за барной стойкой, а вторая — админ. Почти как и я когда-то. Возможно, не стоило и зацикливаться, но этот факт вызывает малоприятные ассоциации.

— Мир уже вышел в клетку, — мигом приводит в чувство Гоша. — Искал тебя взглядом, но не нашел.

Я ускоряюсь и, цокая каблуками, почти бегу в зал.

На столе, помимо воды, стоит коктейль, украшенный апельсином. Рядом — сырная нарезка. Я испытываю голод, но сомневаюсь, что смогу хоть что-нибудь проглотить.

Занимаю место и впиваюсь глазами в клетку.

Оттуда волнами исходит ненависть и агрессия. Удары быстрые и сокрушительные. Прутья не мешают, но явно режут восприятие.

Я бы с радостью сказала, что Ратмиру не перепадает, но это будет ложью. Каждое движение — сильное и четкое. Уворачиваться получается не всегда. Как только слышится характерный хруст и грозный рык — мое сердце сжимается в тиски.

Воспринимаю бой остро. Хочу отвернуться. Подумываю уйти. Осознаю, что буду изводить себя не меньше, а может и больше, если окажусь за стенами клуба.

Раунды длятся по пять минут, и каждый из них медленно донимает меня. Казалось бы, в перерывах организм должен отдохнуть, но куда там. Я нервно жду следующего.

Соперник у Ратмира достойный, но слишком дерзкий. Кичится, провоцирует. Играет на публику, словно паршивый актер театра.

Мне и самой хочется ему втащить. Правда.

В то время, как легальные соревнования по смешанным единоборствам обросли множеством строго регламентированных правил, нелегальные — на совести рефери, судей и непосредственно владельцев заведений.

Чем зрелищнее и кровавее поединок, чем выше интерес и вовлеченность аудитории.

Это нечестно. Моментами чудовищно. Но пока такие клубы существуют — молодые и безбашенные парни будут рваться сюда в поисках легкой наживы, не задумываясь о последствиях и влиянии частых травм на организм в будущем.

Мир использует запрещенный прием, ударяя соперника локтем сверху, за что получает первое предупреждение от рефери.

Я злюсь и негодую, стискивая пальцы в кулаки, потому что на косяки соперника не раз и не два закрывали глаза. Вероятно, из-за того что свой, местный.

Во время очередного перерыва есть возможность продумать дальнейшую тактику боя. Под рукой нет опытного тренера или инструктора. Никто задаром не даст дельный совет. Приходится концентрироваться самому и брать ответственность за следующие шаги и действия.

Ратмир вытирает лоб тыльной стороной ладони и присасывается губами к бутылке.

Капли воды стекают по шее и подбородку. Я привстаю, не в силах усидеть на месте. Ловлю зрительный контакт, застываю.

Хочу сказать и показать, что волнуюсь и поддерживаю, но в самый ответственный момент — теряюсь.