Без чувств
Шрифт:
По плану у нас совместная ночёвка. Мы заранее договорились провести время вместе. Отказать я не могла, да и не хотела.
Я сильно соскучилась по нашим посиделкам. Обсудим сессию, преподов и сокурсников. Подтянем экономику и английский.
Я втайне мечтаю закрыть предметы на отлично и попробовать перевестись на бюджет. Обычно к концу года появляется одно-два свободных места. Если бы мне только удалось – это бы облегчило жизнь. Вернее, не так. Это бы кардинально решило всё.
Учиться мне нравится. Знания в вузе крутые и глубокие. Никто из преподов не филонит и чётко выполняет свои задачи.
— Даш, взгляни на себя, — предлагает подруга. — Сумка за две с половиной тысячи евро. Джинсы и рубашка от именитого дизайнера. Босоножки стоят столько, что обычному среднестатистическому парню придется батрачить на них несколько месяцев без передыха. К тому же, ты учишься. Только первый курс…
— Он знает, Ян. Всё будет, но не сразу.
— Это на первых этапах, когда романтика, влюблённость и шпарят гормоны – будет хорошо, а потом – заебешься выискивать товары по акции.
— Мне не привыкать, — легко парирую.
— Ну что же… удачи. А у меня сразу будет богатый муж, — выдает подруга. – На меньшее, чем сейчас — я не согласна. Да и папа, естественно, не позволит.
До особняка Авдеевых мы доезжаем за полтора часа, легко миновав затяжные пробки.
Яна заранее предупредила, что родителей не будет дома – они разъехались по делам и вернутся только завтра, а вот автомобиль Ратмира уже стоит под широким навесом прямо за воротами.
Этот факт будоражит каждую клетку тела. Я волнуюсь, получится ли у меня держать нейтралитет, но надеюсь, что да, потому что как раз вчера мы повздорили. Не сильно, но малоприятно.
Дело в том, что у мамы был день рождения. Отмечали в ресторане за городом в компании Олега Вячеславовича.
Ратмир был резок в высказываниях. Не хотел отпускать. Ситуация с отцом до сих пор на него морально давила. Это понятно, но обидно, поэтому и я не молчала.
Защищала. И защищалась.
Какой бы ни была мама – я продолжала её любить и уважать, пусть нахождение с ней порой бывало невыносимым.
Слово за слово – мы с Миром сказали друг другу много лишнего.
Я уехала. Осталась ночевать в ресторанно-гостиничном комплексе, с трудом вытерпев напряженный и почти семейный вечер. Позже отписалась Ратмиру, но ответа так и не получила, хотя сообщение он сразу же прочитал.
Переодевшись в купальник и связав волосы в высокий пучок, спускаюсь на цокольный этаж дома.
Янка берет с собой просекко, клубнику, шоколад и два бокала.
Мы садимся на бортик бассейна, чокаясь. Настроение хорошее, ступни погружены в воду. После сложной сессионной недели – самое то.
Когда за спиной раздаются шаги, я инстинктивно напрягаюсь и вытягиваюсь струной.
Не люблю ссориться. Хочу мира — в любом контексте.
— О, какие люди, — поднимает бокал Янка. – Здорово, старик.
Слышится шорох ткани и скрип шезлонга, но повернуть голову я пока не рискую.
— И тебе привет, синяк.
Подруга громко и возмущённо фыркает.
— Наверное, не стоит всерьез обижаться, потому что тебе совсем мозги отшибли в клетке. Но ладно, я добрая, поэтому поясню. Это первый бокал за две недели, братец.
Я
отвлеченно рассматриваю голубую гладь воды и свежий нежно-розовый педикюр, чтобы не рассмеяться в голос.Янка лукавит. Это была бы не она, если бы не преувеличивала.
— Алкоголики всегда идут в отрицание и не признают зависимость, — усмехается Ратмир. — Задумайся.
Не вижу, но уверена наверняка – подруга багровеет от злости. По крайней мере, дышит чаще. И бокал отставляет в сторону. Не то готовясь к нападению, не то чтобы не переломить тонкую ножку.
— Боже… Тебе не дают, что ли? Почему такой неудовлетворённый жизнью?
Мир не отвечает. Подходит к борту, быстро отталкивается и погружается под воду, оставляя после себя множество брызг на волосах и теле.
— Вот мудак, — заключает Янка, и, обернувшись, обращается ко мне: – Веришь или нет – я от души сочувствую его будущей жене.
Глава 44
***
— Костян обещал, что задобрит Онищенко, но сделал только хуже, — размышляет Янка, жуя клубнику. — Сомневаюсь, что я теперь вообще сдам предмет хотя бы на средний балл. Скорее всего, пролечу. Как подумаю, что придётся обратиться к отцу, становится дурно. Он на меня надеялся, понимаешь?
Я киваю и с трудом отвожу взгляд от широкой спины Ратмира, устанавливая зрительный контакт с подругой. С появлением третьего у бассейна — разговор не ладится. Я стараюсь ловить суть, но она упрямо ускользает от меня.
— Сдашь. Все будет хорошо. До экзамена ещё неделя.
Утешение слабое, но это всё, на что я способна в данный момент. О каком контроле и нейтралитете может идти речь, когда в присутствии Мира разум плывёт, а сердце бьется, что есть мочи, не сбавляя ритм ни на секунду?
— Кажется, Евгений Александрович стал ещё более злым. Как думаешь, он взятки берёт?
Ратмир выныривает на противоположной стороне бассейна, привлекая внимание. Подтягивается на руках, вылезает из воды и подходит к окну, осматривая задний двор. А я — его. Особенно то, как короткие плавательные шорты облепили крепкие ягодицы.
— Мне кажется нет, Ян. Со взятками в нашем вузе стремно. Но ты можешь спросить у брата — он за годы обучения знает куда больше, чем мы.
Подруга продолжает чисто теоретически рассуждать, какого максимума могла бы достигнуть цена решения вопроса с экзаменом и доходит до фантастического. Ей сложно. Как бы я ни пыталась помочь с задачами — Янка не тянет. Не потому, что не хочет… Она больше гуманитарий, чем технарь.
— Я уже думала: может предложить Онищенку себя, Даш?
Идея рисковая и отчаянная. Я прыскаю от смеха, перебирая ногами под водой.
— Ты, конечно, у меня красавица, Ян, но у Евгения Александровича поблескивает кольцо на безымянном пальце. Жена, детишки, все дела.
Подруга тянется за бутылкой просекко и пополняет бокалы. Я делаю глоток, перекатывая во рту сладкий фруктовый вкус.
— Ой, можно подумать, что кого-то когда-то это останавливало.
— Нет, но у Онищенко все соцсети завалены снимками семьи. Хотел бы брать взятки телом — вёл бы себя по-другому.
— Знала я одну девушку, для которой трахнуться с примерным семьянином было делом всей жизни…