Без права на...
Шрифт:
В девять нам через решетку протягивают алюминиевые миски с овсяной кашей. Когда все отделение шумно проходит в столовую, наблюдательная ест на койках, не выходя из палаты. Питание мало отличается от тюремного ни по качеству, ни по составу, а по количеству даже меньше.
Рацион дурдома не слишком богат. Его можно выдержать, если лежать в общем отделении месяц-два. Можно, истощав выйти на волю и снова набрать там вес и форму. Но когда питаешься этой психиатрической баландой годами, наступает авитаминоз и истощение. Сам я приехал из тюрьмы, веся восемьдесят пять килограммов, в дурдоме же мой вес не поднимался обычно выше шестидесяти пяти.
Утром дают пару-тройку ложек сечки или овсянки, хотя изредка бывает и манная каша, жидкий чаек и кусок (толщиной сантиметра полтора) хлеба с шайбой масла. (Масло съели, день прошел, врач к себе домой ушел). Этим не накормить и ребенка, поэтому больные, к кому никто не приходит, живущие без передач, подбирают на столах все остатки. До этого опускаются не все они,
Начисто вылизывают стаканчики из-под сметан и йогуртов, взятые у счастливых обладателей передач, пережевывают куриные кости и сгладывают все очистки и обрезки. Жизнь их, живущих без родителей и родственников страшна и голодна. Кроме того, что пайка катастрофически мала, многие лекарственные препараты, употребляемые в психиатрии, «пробивают на жор». Бывали случаи, когда люди, лишившиеся с голода всего человеческого и забывшие о всяком чувстве собственного достоинства «ныряли» в бачок с отходами. Естественно такие лица сразу же «отъезжали», то есть становились «опущенными» по тюремным понятиям.
На обед суп – или щи или «суп из сборных овощей», но, несмотря на название – это жиденький супец на основе капусты (чаще всего кислой) и, иногда, свеклы. Вся картошка представлена одной - двумя дольками. Остальная уходит прямо с пищеблока в холодильники поваров, медсестер и санитарок. На второе – опять же две-три ложки перловки с «мясом» или «овощного рагу».
Почему слово «мясо» я взял в кавычки? Да потому, что это вовсе не мясо, а обрезь со страшных посиневших костей КРС с признаками начинающегося тления. Это жилы, прожевать которые невозможно, можно просто проглотить их. Такие кости я часто видел впоследствии, когда начал ходить на пищеблок за баландой. После такого зрелища, «мясо» я уже больше не ел, несмотря на голод.
Все это лишено малейших признаков соли, зато обильно сдобрено бромом, чтоб больные поменьше занимались онанизмом и не лезли на «опущенных».
Ужин представлен в психушке гарниром из кислой капусты со слабыми признаками зеленого горошка, а также кусочками резиновой, непроваренной и попахивающей рыбы – минтая. Одно время минтай давали в виде гарнира – то есть его варили до такой степени (чтоб больные не отравились порченой рыбой), что мясо расслаивалось, и получалась мешанина из волокон мяса и мелких костей, есть которую совершенно было невозможно.
Изредка на ужин дают небольшой кусочек водянисто – студенистого «омлета» и это – праздник.
Передачки, по началу моего срока разрешенные, затем были сильно урезаны, но голод чувствуешь только первые несколько месяцев, затем он притупляется и затухает, а, кроме того, чай в сухом виде весьма сильно притупляет аппетит. Так что человек медленно, но непрерывно, теряет в весе и истощается. Такая дурдомовская «обезжирка» происходит от трех причин – недостаточного финансирования психиатрических клиник, воровства на всех уровнях – начиная от главных врачей и бухгалтеров, расхищающих финансы на корню, до поваров, таскающих продукты. А, кроме того, персоналу и врачам выгодно иметь у себя в отделении истощенных и апатичных больных – проблем от них меньше, да и в случае чего с ними легче справиться.
После завтрака опять гробовая тишина. Пытаюсь разговориться со своим соседом справа. Тот, ежеминутно неся всякую ахинею, отвечает. Зовут его в отделении Фаныч Веселый Клоун или просто Фаныч, лежит он уже лет пятнадцать. Фаныч на воле был любителем человечинки. Вместе с братом, который отбывает где-то пожизненное заключение, они несколько раз проделывали в Самаре такую штуку: шли на пляж, знакомились с пухленькой девушкой, поили ее водкой. Когда та «дозревала», садили ее в лодку и везли на другой берег Волги. Там трахались с ней до посинения, а затем убивали и ели. Мясо даже заготавливали впрок.
– Ну и что вкуснее всего? – спрашиваю его я.
– Титьки. – Мечтательно задумавшись, отвечает Фан-Фаныч.
Так бы они с братом и людоедничали в течении еще бог знает какого времени, но как-то над телом жертвы у них произошел скандал и Фаныч заехал брату по голове монтировкой. Тут они и спалились.
Так, в разговорах, время доходит до одиннадцати. Мы всей наблюдательной палатой идем курить, затем тщательно, хотя в меру своих возможностей, так как многих «сковывает», заправляем свои койки и готовимся к обходу.
Обход проводят заведующий отделением Алексей Иванович Черенков и его врач-ординатор Анна Николаевна, больше известная больным, как «Аннушка».
Алексей Иванович – здоровяк в годах с не сходящей с лица улыбочкой, ординатор же мрачно зыркает по лицам больных – с ней, сразу видно, надо держать ухо востро.
Процедура обхода формальна.
– Как дела?
– Нормально.
– Как дела?
– Нормально.
И так обходят всю палату. Только Фаныч и здесь вырабатывает свои выкрутасы.
– Как дела?
– Изуми-и-и-тельно!
Но к Фанычу уже привыкли и не обращают внимания.
– Как дела? На что жалуетесь? – обращается ко мне врач.
– Все нормально, Алексей Иванович, жалуюсь только на несвободу. – Отвечаю я.
Врачи, посматривая на меня, перешептываются между собой. Из их шепота выхватываю отдельные фразы – «нуждается в лечении», «диагноз параноидная шизофрения» и в том же духе. Ноги у меня подкашиваются, и я сажусь
на кровать.Диагноз «параноидная шизофрения» - это не диагноз, это приговор. Болезнь эта принципиально не излечима.
Вообще основные болезни у обитателей стационара следующие – это шизофрения, шизофрения параноидная, эпилепсия и органическое заболевание головного мозга. Встречаются врожденные нарушения психики, такие как олигофрения (дебильность).
Что же такое олигофрения? Это задержка развития плода в связи с перенесенной матерью инфекцией, интоксикацией, травмой, а также в связи с выраженными эндокринными нарушениями. Кроме общего недоразвития всего организма, отмечается резко выраженное недоразвитие психики, прежде всего умственной сферы. В зависимости от степени олигофрении (слабоумия), различают идиотию, имбецильность и дебильность. Иногда наблюдаются аномалии строения и формы отдельных частей, объединяемые под названием дегенеративных признаков (волчья пасть, заячья губа, полидактилия), недоразвитие двигательных функций, недостатки речи. Больные с тяжелой степенью недоразвития нуждаются в социальном призрении. Страдающие олигофренией в степени дебильности, впрочем, обучаются в специальных школах. В более тяжелых случаях (идиотия и имбецильность) задачи воспитания ограничиваются дисциплинированием субъектов, обучение их простейшим навыкам, опрятности, умению одеваться, раздеваться, что обеспечивает облегчение ухода за этими больными. Все же их беспомощность так велика, что обычно требует содержания и ухода в специальных заведениях закрытого типа.
Психопатия – это анормальность развития психики, при которой проявляется дисгармонией психических свойств, неадекватность реакций на внешние раздражители. Часто бывает при психопатии эндокринно-вегетативная неустойчивость, аномалии обмена веществ. Имеют большую склонность к алкоголизму и наркомании, требуют обучения и содержания в специальных заведениях.
О шизофрении можно поговорить особо – эта болезнь чаще всего встречается на спецу. Этиология и патогенез не могут считаться вполне выясненными, но можно сказать, что при шизофрении речь идет, прежде всего, о слабости нервной системы, особенно о слабости корковых клеток. Эта слабость вызвана как наследственными, так и приобретенными факторами (токсическое действие и т.д.). Основная особенность шизофрении – повышенная тормозимость коры головного мозга, сопровождающаяся различными явлениями растормаживания подкорковых образований. Ряд шизофренических симптомов обнаруживает существенное сходство с явлениями гипноза, обусловленных большим или меньшим распространением торможения как в коре, так и в низлежащих отделах головного мозга. Шизофрения в известных вариациях и фазах действительно представляет собой «хронический гипноз», который понимают, как торможение различной степени. Это торможение может достигнуть различной степени глубины, в зависимости от чего возникают различные гипнотические фазы, т.е. состояния, промежуточные между бодрствованием и сном (сны наяву). При развитии фазовых состояний торможение может сосредотачиваться на одних участках коры мозга и оставлять свободными все другие области. При полном торможении двигательной области наблюдается кататонический ступор и, в зависимости от того, на какой уровень стволовой части мозга распространится торможение, ступору может сопутствовать каталепсия и прочие прелести растительного образа жизни. В некоторых случаях кататонического ступора с мутизмом наблюдаются явления парадоксальной фазы, когда больные не реагируют на обращенные к ним обычным голосом вопросы, а начинают отвечать, когда вопросы задаются шепотом. Если гипнотическая фаза охватывает первую и вторую сигнальную систему, имеет место растормаживание подражательных рефлексов детского периода. Могут иметь место местные нарушения – в первой сигнальной системе – образные галлюцинации, во второй сигнальной системе – словесные галлюцинации, а если в обоих, то и сложные образно-словесные галлюцинации. Симптомы кататонического возбуждения еще академик Павлов связывал с «буйством подкорки», расторможением подкорковой области в связи с глубоким торможением корковой области. Симптомы дурашливости связаны с растормаживанием онтогенетически ранних функциональных уровней мозговой деятельности. При шизофрении можно наблюдать все нарастающее психическое оскудение, без бреда и галлюцинаций и болезнь распознается лишь тогда, когда дефект в психической деятельности больного становится, как говорится, виден невооруженным глазом. В других случаях отмечается своеобразная детскость, дурашливость, гримасничанье. В третьих случаях преобладают расстройства двигательной сферы: то полная неподвижность неделями, месяцами, годами, то внешне ничем не мотивированное возбуждение агрессивного характера; часто отмечается чередование ступора с возбуждением. Таким больным свойствен негативизм (противодействие всему, что от них требуется) или, наоборот, автоматическая подчиняемость, застывание в одной позе, повторение чужих слов и действий. Нередко наблюдается повышенное слюноотделение, неопрятность. При бреде преобладает бред преследования, воздействие током, гипнозом, больным кажется, что о них говорят, над ними смеются. Бред часто сочетается с галлюцинациями, преимущественно слуха и обоняния, на первое место выступает особое внимание больного к ощущениям в своем теле, в своей голове. Мысли об этих ощущениях принимают часто навязчивый характер.