Без выстрела

Семён спросил, где находится это самое Ново-Троицкое. Женщина была словоохотливой — видимо, радовалась возможности поговорить. Но шофёр, словно обрубая её пространные объяснения, хлопнул дверцей:

— Садись, служба. До поворота довезу, а дальше сами добирайтесь, ежели в Ново-Троицкое. С машинами на той дороге не разбежишься.

Проехав поселок, затормозил у грунтовой, изрезанной тележными колесами дороги. Начиналась она бревенчатым настилом через кювет. За кюветом покосившийся столб с трудом удерживал щит из досок с намалёванным суриком противопожарным плакатом. К щиту вплотную подступала тайга.

— Дальше я вам не извозчик, — пошутил шофёр. — Мне прямо. А то давайте в Атамановку увезу?

— Спасибо. — Семён отрицательно мотнул головой и полез доставать из кузова чемоданчик Люды.

Шофер исподтишка, с явным любопытством рассматривал девушку. Очень хотелось расспросить Семёна кое о чём, но при ней было неудобно. Ещё раз заговорщически подмигнув студенту, сказал:

— Ну, валяйте! — и включил газ.

Семен посмотрел на спутницу — прочесть бы на её лице ту надежду на успех, которой очень не хватало самому, заручиться необходимым в таких случаях «чувством локтя»!

Но Люда смотрела в сторону.

На дороге за настилом чётко отпечатались конские подковы. Перекачиваясь с носков на пятки, засунув руки глубоко в карманы, студент задумчиво изучал следы.

У человека с полевой сумкой появился сообщник. Врагов стало двое. Наверное, вооруженных врагов. Положение осложнялось и тем, что следы уводили от населённых мест в глушь, тайгу. Туда, где выстрел из пистолета нетрудно принять за выстрел охотничьего ружья, если даже кто-то обратит внимание на стрельбу. А что может противопоставить пистолетам Семён? Свои кулаки? Смешно. Потом — с ним девушка.

— Я думаю, нам следует расстаться, связная. Доберётесь до Читы, объясните товарищам положение. Я пойду по следам. На развилках буду… ну, например, делать ножом затесы на деревьях. Или оставлять записки под камнями на видных местах…

Люда повернула голову.

— Пойдёмте вместе туда. — Девушка показала на тайгу за противопожарным плакатом. — Понимаю, что я — плохой помощник, а их двое. Но… я не имею права бросать вас одного.

Гостинцев пожал плечами: с женщиной спорить бесполезно; ладно, он выследит логово врагов, останется караулить, а её пошлёт за помощью.

— Не возражаю, — сказал он, подхватывая чемодан.

— Не стоит тащить с собой, давайте спрячем в кустах, — предложила Люда. — Захватим на обратном пути — нам во всех случаях придётся возвращаться на трассу.

Поставив чемодан в кусты, Семен забросал его сухими ветками. Люду догнал там, где дорогу сжал с обеих сторон частый сосняк.

Шли по обочинам, не разговаривая, не раздумывая, сколько успели пройти. Не до того, когда приходится неустанно отмахиваться от полчищ гнуса, а он только свирепеет при этом!

— Не давите! — напомнила Люда. — На запах крови полетят с большим упорством…

Студент скрипнул зубами, пробормотал:

— Дорожка…

Здесь не было ни дорожных знаков, ни километровых столбов. Там, где дорога как бы проламывалась над разложиной, кто-то соединял концы мало надежными мостиками. Натыкаясь на эти мостики, таежные ключи начинали журчать звонче, сбивались в пену. По еловым покатым сучьям, склоненным над ключами, безбоязненно прогуливались рябчики. Не верилось, что такая дорога приведёт в жилые места, не к русалкам и лешим, а к людям.

— По-моему, где-то сзади шумит машина.

— Разве что самолет, — возразил Семён: смешно в самом деле думать, что по такой дороге может пробраться автомобиль. На первом же подъеме засядет. Трактором не вытащишь.

Но через несколько шагов приостановился и он.

— Действительно гудит что-то. С трассы ветром доносить не должно, больно далеко ушли. И на самолет не похоже.

А шум мотора то затихал, словно машина ныряла в распадки, то усиливался.

— Если трактор, так слишком уж быстро двигается… — недоумевал Семён.

— Легковушка, вот чёрт! — восторженно закричал он, когда путники одолели очередной подъем и увидели сверху спускающийся по противоположному склону кургузый «ГАЗ-67».

Автомобиль, похожий издалека на детскую игрушку, пофыркивая, перекатился через мостик. Через каких-нибудь пять или десять минут Семён уже похлопывал его по угловатому крылу, как хлопают по крупу доброго скакуна. Водитель — маленький человек в больших роговых очках — горделиво ходил вокруг, пиная носком сапога туго надутые покрышки.

— Садитесь, садитесь! С грузом на такой дороге машине легче. Да и подтолкнуть пособите, если застрянем. Мне за ваше Ново-Троицкое пятнадцать километров ещё. На Ильинский.

Через полчаса Люда с Семёном знали уже, что замечательная машина именуется «козлом», а его водитель — Фёдором Фёдоровичем Рукосуевым. На Ильинском Фёдор Фёдорович командует опытным звероводческим хозяйством. Сейчас возвращается из Читы, куда ездил за какими-то медикаментами для своих питомцев — соболей. Соболи у него замечательные, баргузинского кряжа, но истинная красота их постижима только зимой. Покамест соболь носит ещё некрасивую летнюю шубу. Но посмотреть «чертенят» стоит и в летней одежде…

Рассказывая о своем хозяйстве, Рукосуев увлекался. Даже пытался жестикулировать, отчего «козел» бросался из стороны в сторону.

— Куда ты? Куда? — кричал он, когда «ГАЗ-67» собирался отвернуть в тайгу. Поймав баранку, выравнивал движение.

Если автомобиль буксовал на подъеме или в луже, которых после «сволочного позавчерашнего ливня» встречалось немало, Фёдор Фёдорович подключал передний мост и уговаривал:

— Тяни, тяни же… Тяни, милый! Ну, ещё немножко! Ну, самую малость только!..

«Козёл» пыжился в угоду хозяину и — вылезал.

Но когда под передними колесами раздвинулся настил очередного мостика, скользнув по гнилым опорным бревнам, «козлу» не помогли никакие уговоры. Фёдор Фёдорович вылез и засвистел.

— Сели. Даже основательно, — сказал он.

— Что же делать? — робко полюбопытствовал Семён.

— А что сделаешь? Надо рубить вагу. Поднимать передние копыта. Выправлять и крепить настил. Дело длинное, идите себе…

Семён посмотрел на Люду: следовало спешить, но не бросать же попавшего в беду товарища. Девушка поняла этот немой вопрос.