BioShock: Восторг

Но у них не было времени. Спустя мгновение Гриви был мертв.

Потрясенный Билл посмотрел на «Люксы Артемиды», но женщина-сплайсер уже исчезла. Только из какого-то темного угла под потолком донеслось хихиканье.

А после с эхом зазвучало общественное сообщение, записанное голосом Дианы МакКлинток:

«Помните, здесь, в Восторге, мы не только личности, но и звенья Великой Цепи! Связанные вместе свободным рынком мы становимся одной большой и счастливой семьей…»

Офис Эндрю Райана 1955

– Мистер Райан, есть кое-что, о чем я хочу вас спросить…

Билл МакДонаг волновался, требуя объяснения у Эндрю Райана. У него было много своих дел, но он был слишком обеспокоен, чтобы заниматься ими, пока не разобрался с этим. Беспокойство, подобно кислоте в желудке, бурлило в нем.

– Да, Билл? – сказал Райан, оторвав взгляд от коробки с маленькими аудиокассетами. Судя по всему, его не особо интересовало дело Билла. Он сидел за столом и сортировал подписанные аудиозаписи своих речей и дебатов. Диктофон лежал рядом с коробкой.

На Райане был двубортный костюм цвета карамели и синий галстук. Билл удивлялся, как этому человеку удавалось работать целый день в пиджаке, застегнутом на все пуговицы.

– Мистер Райан, я должен поддерживать циркуляцию тепла в Восторге. Я должен следить, чтобы трубы не замерзли. И я должен иметь возможность контролировать давление воды. Это все техническая сторона Восторга. И я не могу делать это, пока происходит большой отток воды, резкие перепады температуры и давления – причем абсолютно непредсказуемо, и никто не позволяет мне проинспектировать источник всего это…

Райан отодвинул коробку в сторону:

– Давай по делу. К чему весь этот загадочный монолог?

– В Восторге есть целый отсек, куда мне не позволено входить! У Синклера там всем занимаются его люди. Он называет то место «Персефоной». Я знал, что они строили там что-то, но думал, это отель. На деле это что-то слишком секретное для отеля. Я не могу отвечать за гидротехнику, когда целый район Восторга закрыт для меня! Там, похоже, все работает уже долго. Больше года… И это не отель.

На лице Райана возникла мрачная улыбка:

– Все зависит от того, что подразумевать под отелем! «Персефона». Да… Я хотел поговорить с тобой об этом, – Райан откинулся на спинку стула и уставился в потолок, словно там было что-то написано. – Билл... ты слушал мои дебаты с Софией Лэмб?

– Зацепил краем уха минуту или две. Я был сильно удивлен, что вы вступили с ней в дебаты…

Райан печально улыбнулся:

– Я пошел на риск, дав, таким образом, слово этой недовольной. Инстинкты подсказывали мне просто арестовать ее как… общественного подстрекателя. Но я поборник свободы. Я не хочу быть лицемером, и не хотел делать из нее мученицу. Так что я решил дать возможность людям услышать ту ерунду, которую она говорит, и которую я опровергну! Слушай, – он нажал на кнопку магнитофона.

Билл услышал голос Райана:

«Религиозные права, доктор? Вы свободны преклоняться перед каким угодно древним фетишем в комфорте вашего собственного дома. Но в Восторге свобода – наш единственный закон. У человека есть долг только перед самим собой. Все иное, соответственно, преступление…»

Лэмб ответила:

«Спросите себя, Эндрю, что есть ваша «Великая Цепь прогресса», если не вера? Цепь – символ иррациональной силы, направляющей нас к вознесению – не менее мистична, чем распятия, которые вы изымаете и сжигаете…»

Билл кивнул. Это его тоже беспокоило. Когда Райан отбирал религиозные артефакты. Он не был религиозен. Но человек должен иметь возможность верить во все, что хочет…

Райан немного перемотал и вновь включил запись, зазвучал голос Софии Лэмб:

«…Сон, иллюзия или фантомная боль – для человека они могут быть такими же реальными, как и дождь. Реальность – это согласие, и люди уже теряют веру. Прогуляйтесь, Эндрю. В Восторге дождливо, а вы просто решили не замечать этого…»

Райан остановил запись и фыркнул:

– Она этакий мелкий импровизирующий оратор, да? Начнешь разбирать это, и вроде никакого смысла. Но реальное послание можно расшифровать, Билл. «Реальность – это согласие… и люди уже теряют веру». Что это, если не марксистская идея? И это утверждение о том, что я не замечаю страданий в Восторге… – он мрачно покачал головой. – Я не не замечаю страданий, но я должен принимать их как часть долгого, утомительного марша эволюции! Мир поверхности все еще с нами, и привычки паразитирования не желают исчезать быстро, Билл. И многие не выдерживают этого долгого, одинокого марша. Я это знаю очень хорошо! А что она делает? Она выставляет меня Людовиком XIV! А дальше наречет Диану Марией-Антуанеттой и начнет призывать к гильотине! Ты же не думаешь, что я буду стоять в сторонке и ждать, пока это случится?

– Но какое отношение к этому имеет «Персефона»? – спросил Билл. Он подозревал, что знает ответ, до него доходили слухи, но хотел выяснить правду.

Райан пристально посмотрел Биллу в глаза, и этот взгляд был полон вызова, хотя сам Райан и был здесь хозяином.

– Это то место, куда не так давно отправилась София Лэмб! В заключение.

– В заключение!

– Да. Ты должен был заметить ее отсутствие на сцене. Это бойкая святоша может спокойно наговаривать какие угодно речи стенам своей камеры…

– Но не сделает ли это ее мученицей?

– Для ее последователей она просто исчезла. Бросила их!

Билл грустно покачал головой:

– Должен быть другой способ, мистер Райан…

– Я не могу позволить этому социальному саботажу разрастаться! – Райан направил указательный палец на Билла. – Ты знаешь, кто установил ту очаровательную маленькую бомбу с конфетти-предупреждениями? О, я узнал, Билл, – он хлопнул по столешнице. – Это было сделано агентом Софии Лэмб! Стэнли Пул смог внедриться в круг ее приближенных. Он слышал, что эту бомбу оставил там один из наших людей… вполне вероятно, что это был Саймон Уэльс!

– Уэльс!

– Да. По воле Лэмб.

– Но почему бы не преследовать ее за это? Бомба – это бомба. Как минимум вандализм! Но это простое исчезновение людей…

– Открытое судебное преследование лишь сделает ее c'el`ebre ³⁵ ! Да и у нас нет весомых доказательств. Просто слухи. Но подумай об этом – как это похоже на психиатра, создать бомбу, которая не уничтожила ничего... кроме нашего чувства безопасности! Вскоре после прибытия в Восторг она начала свою маленькую игру, стала расшатывать наши основы. Ты знаешь, что она делала с деньгами, которые я платил ей? Она взяла их, а еще множество «пожертвований» от ее последователей, и построила этот льстивый «Парк Диониса». Название дано в какой-то натужной попытке поиздеваться!

35

C'el`ebre (фр.) – знаменитый, известный.