Битва чудовищ

Которая тут же соскользнула!

Оципус испуганно посмотрел на кусок ткани в руке… И с воплем полетел вниз.

Внизу Юнджил метался по арене, не зная, что делать. Вокруг него с криками беспорядочно сновали зрители и стражники. Никто не обращал на него внимания. Вдруг он услышал протяжный вопль Оципуса, посмотрел вверх.

Но слишком поздно заметил падающего императора.

Он не успел отскочить в сторону и был раздавлен.

В санях Корделия уже обнимала брата.

— Нам так тебя не хватало! Прошу тебя, больше никогда не покидай нас.

— Никогда, — кивнул Брендан. Все волнения и страхи последних дней наконец рассеялись, и он вдруг зарыдал. — Никогда. Никогда. Никогда. Ребята, я вас так люблю… эй… а где же Нелл? И Феликс?

— С ними все хорошо, — ответила Корделия. — Мы возвращаемся к ним.

Брендан посмотрел вниз. В последний раз он видел Колизей: если конечно я вдруг не соберусь съездить в Рим, хотя вряд ли у меня когда-нибудь появится такое желание.

Тело императора лежало посреди арены. Из-под него торчала лишь голова Юнджила все остальное было погребено под огромной тушей Оципуса. Даже с такой высоты Брендан мог разглядеть огромные и белые, широко распахнутые глаза Юнджила, которые продолжали следить за ним. Он был еще жив.

Тогда Брендан крикнул ему:

— А вот это я называю развлечением!

68

— Кто пойдет первым? — спросил Вангчук.

— Я. — Элеонора сделала шаг вперед.

— Нет. — Феликс отодвинул ее в сторону. — Первым должен идти я.

И хотя Феликс излучал силу и уверенность, в душе он терзался сомнениями, правильно ли он поступает. Ему не хотелось находиться здесь, в Гималаях, с Элеонорой и монахами, укутанными в шубы. Он привык сражаться под палящим солнцем. От холода его мышцы немели и застывали. Но они уже стояли у входа в пещеру ледяных чудовищ. И он не мог позволить маленькой Элеоноре идти туда первой.

— Кто-то должен произнести речь, — заметила она. — Монахи сильно напуганы.

Элеонора, Феликс и Вангчук повернулись к монахам. Пришли лишь немногие из четырехсот тридцати двух монахов. Одни заявили, что они ранены или слишком стары, чтобы сражаться, другие — что очень боятся ледяных чудовищ, и вступить в бой решились всего сорок монахов. Но они отказались брать пистолеты, кинжалы и гранаты, которые нашлись в танке! Монахи вооружились деревянными палками, к которым наскоро примотали осколки танка.

— Кто произнесет речь? — спросил Феликс.

— Давай ты, — кивнула Элеонора.

Феликс открыл рот… и не смог ничего сказать. Тогда он повернулся к Элеоноре и зашептал:

— Не уверен, что это удачная идея.

— Это не совсем удачная идея, но это единственная идея. — Элеонора тоже была напугана, но старалась не показывать этого. — Просто подбодри их. Ты же можешь это сделать, верно?

— Я никогда не произносил речей, — прошептал Феликс. — Я не так хорош в… в словах…

— Ты должен это сделать. Сейчас от этого зависит наша жизнь.

Феликс вздохнул.

— Посмотрите на себя, грозные воины! — начал он. — Если бы я был ледяным чудовищем, снег подо мной уже стал бы желтым!

Монахи рассмеялись. Элеонора подумала, что это было не лучшим началом речи, но все-таки оно сработало. А Феликс продолжил.

— Возможно, вы не самые искусные воины из тех, кого я видел. Но у вас есть то, чего не отнять: ярость. Со стороны ее не заметить, но я знаю, что она живет глубоко внутри вас. Годами чудовища угнетали ваш народ! Вы приносили им в жертву своих братьев! Вы видели, как умирают ваши друзья! — Феликс вдруг остановился, удивляясь, почему эти слова кажутся ему такими знакомыми. И тут его осенило: «Много раз я сам видел, как мои братья погибают на арене, выполняя приказы этого мерзкого надсмотрщика… Юнджила. И у меня никогда не было возможности хоть как-то изменить ситуацию».

— Если вы правильно направите свою ярость, для вас не будет ничего невозможного! Нападайте на ледяных чудовищ, режьте их, не зная пощады, представляя себе, что с каждым ударом вновь обретаете павших братьев!

Воодушевленные его речью монахи потрясали самодельным оружием.

— Во имя павших братьев! — прокричал Феликс.

Монахи подхватили его крик.

Элеонора потянула Феликса за рукав и зашептала на ухо:

— И не забывай, они должны использовать магию!

— Ах да, — ответил Феликс. — И помните… мы не сможем выиграть битву только силой! Вы должны прибегнуть к магии. Иначе мы все погибнем!

Один из монахов поднял руку.

— Да?

— Мы не знаем, как применять магию в сражении. Мы использовали ее лишь во время медитации и для исцеления ран.

Остальные монахи кивали, соглашаясь с ним. Но тогда заговорил Вангчук:

— Братья, вы должны верить в себя. Когда настанет время, магия сама придет к вам на помощь.

— Очень на это надеюсь, — пробормотала Элеонора.

Феликс продолжил свою речь, а Элеонора поглядывала на вход пещеру. Туда бы прошел весь Дом Кристоффов. Возможно, ледяные чудовища расширили проход. Может быть, они годами рыли эту пещеру в скале. Может быть, они достаточно умны. А если они умны…

Феликс тем временем говорил:

— Крепко держите оружие. Оно будет вашим лучшим союзником. Не сдавайтесь. А самое главное — не отступайте. Помните, вы больше — не монахи Батана Чекрата. Вы — воины Батана Чекрата!

Монахи подняли над головой оружие и закричали еще громче. Феликс сиял. Раньше он вызывал ликование толпы выступлением на арене, теперь же добился этого одной только речью. Он улыбнулся Элеоноре, которая открыла ему неведомую ранее силу слов.

Они переглянулись…

И тогда на них напали ледяные чудовища.

Они вышли не из пещеры, как все ожидали. С ревом, от которого в жилах стыла кровь, три чудовища спрыгнули сверху. «Они все-таки умные! — подумала Элеонора. — Они все это время прятались!»

Первым прыгнул их вожак. Он был почти на два метра выше и шире остальных. Чудовища с ревом спрыгнули на землю перед монахами и принялись бить себя в грудь, вскидывая головы. В широко раскрытых ртах сверкали белоснежные острые клыки.

— Броооаар!

Чудовища хотели напугать соперников, и это им удалось. Элеонора спряталась за спиной Феликса, ее сердце упало. Если бы рядом не было юноши-гладиатора, она бы давно, не оборачиваясь мчалась прочь. Десять монахов все-таки убежали по протоптанной чудовищами дороге в сторону монастыря.

По левую и правую руку от вожака (которого Элеонора стала называть «Броар» из-за его протяжного рычания) стояли еще два чудовища и повторяли его движения. Элеонора вдруг заметила то, на что раньше указывала Корделия, — на макушках ледяных чудовищ не было шерсти. Они действительно казались уязвимым местом с тонкой розовой кожицей, словно детский родничок. Тогда она задумалась: «Интересно, что случится, если я попаду одному из них прямо в макушку?»