Блейз Уиндхем

— Перенесите тело моего брата в фамильную часовню, — приказала леди Дороти, — и немедленно пришлите ко мне отца Мартина.

— Слушаюсь, миледи, — ответил дворецкий и удалился.

— Энтони, приди в себя! — Леди Дороти встряхнула сына за плечо. — Теперь уже ничего не поделаешь! Ты стал четвертым эрлом Лэнгфордским и должен заботиться о людях. Смерть Эдмунда и его, сына вызовет отчаяние у слуг из Лэнгфорда. Теперь ты их господин и, даже если ты скорбишь, не выдавай своей скорби, чтобы не огорчать людей.

Люди Лэнгфорда ждут твоих приказаний. Повелитель должен быть сильным, ибо люди слабы!

Последовала долгая пауза, а затем Энтони Уиндхем поднял голову. В его печальных глазах промелькнула решимость, голос прозвучал твердо:

— Я отправлю гонца в Эшби. Морганы пожелают быть сейчас вместе с Блейз.

Леди Дороти одобрительно кивнула.

Последующие несколько дней в Риверс-Эдже царила суматоха. Лорд и леди Морган прибыли утешить дочь, которая лежала в постели, оплакивая мужа и сына, но быстро оправляясь после выкидыша. Леди Розмари остановила Дилайт, которая, считая трагедию старшей сестры еще одной возможностью вскружить голову Энтони Уиндхему, собиралась отправиться с родителями.

— Никуда ты не поедешь, — твердо заявила леди Розмари. — Мы отправляемся немедленно, а ты, Дилайт, отвечаешь за своих братьев и сестер. Если прежде ты не была нужна лорду Энтони, то не нужна и теперь, когда он стал эрлом Лэнгфордским, — прямо высказалась она. — Он может сделать более блестящую партию и наверняка сделает ее. Теперь, когда он стал эрлом Лэнгфордским, он непременно женится — как только закончится траур. И надеюсь, ты прекратишь свои глупости и примешь предложение кого-нибудь из поклонников. В конце концов тебе уже шестнадцать с половиной. Скоро тебя уже начнут считать старой девой — ты этого добиваешься? Или ты хочешь остаться девицей до конца своих дней?

…Вскоре леди Розмари обнаружила, что держать в руках Дилайт было намного легче, чем старшую дочь. Блейз лежала в постели, и ее глаза пылали гневом.

— Это он убил Эдмунда! — сказала она родителям. — О если бы только я могла убить его!

— Прекрати немедленно, Блейз! — возмущенным тоном воскликнула леди Розмари.

— Да что ты можешь знать, мама? Ты всю жизнь провела в Эшби, рожая детей папе. Ты никогда не лишалась детей или мужа! — выкрикивала в лицо матери Блейз. — Эдмунд мог быть жив, как и его сын, если бы в тот злосчастный день Тони не уговорил его отправиться на охоту. Он давно замышлял убить Эдмунда, я это знаю! Он все время хотел завладеть его титулом, хотя и скрывал свои намерения, ублюдок! — ее голос истерично взвился.

— Нет, детка, не позволяй горю ослепить тебя, — тихо и твердо проговорил лорд Морган. — В тот день Эдмунд сам хотел отправиться на охоту — признай это. Он ухватился за первый предлог. Неужели ты и вправду считаешь, что Энтони выгнал оленя из леса навстречу лошади твоего мужа?

Случившееся видели десяток свидетелей, испугалась не только лошадь Эдмунда. К сожалению, он был застигнут врасплох, иначе сумел бы сдержать ее — ведь он был прекрасным наездником. Произошла трагическая случайность, Блейз, чудовищная случайность. С твоей стороны несправедливо обвинять в этом Энтони — несправедливо и некрасиво. Эдмунд был лучшим другом Энтони, они скорее походили на братьев, чем на дядю и племянника.

Поверь, Энтони скорбит об утрате не меньше твоего.

Блейз безмолвно уставилась на отца, но Роберт Морган понял, как ей больно, и обнял дочь. Блейз плакала у него на груди, пока ее веки не опухли от жгучих слез.

— Ненавижу его! — прорыдала она в плечо отцу.

— Относись к нему как хочешь, Блейз, но не обвиняй его в том, чего он не совершал, — посоветовал лорд Морган.

Спустя два дня тело третьего эрла Лэнгфордского было перенесено в церковь святого Михаила, и целый день люди из окрестных деревень стекались туда, чтобы отдать последний долг покойному. На крышке гроба лежала восковая маска Эдмунда Уиндхема, а внутри, подальше от посторонних взглядов, эрл крепко сжимал в руках скорченное тельце сына, обретя в смерти то, чего он так и не получил при жизни.

Блейз настояла на своем желании присутствовать на похоронах мужа, и отец отвез ее в церковь. Люди заплакали еще безутешнее, при виде прекрасной молодой графини, ибо Блейз появилась среди них, смелая и величественная в своем горе. Каких же сыновей могла бы подарить мужу эта женщина, думал каждый из присутствующих в церкви и скорбел о двойной утрате.

Когда толпа покинула церковь, а гроб с телом Эдмунда Уиндхема был помещен на предназначавшееся для него место в фамильном склепе, пошел снег. К собственному ужасу, Блейз обнаружила, что с ней в экипаже устроился Энтони.

— Мне надо поговорить с вами, — начал он. — Я намерен отдать Риверсайд и его земли Ниссе. Знаю, Эдмунд еще не побеспокоился о ее приданом, и теперь это мой долг.

Как дочь эрла, она должна сделать блестящую партию.

— И мы с ней должны жить в Риверсайде? — холодно спросила Блейз.

— Нет, Блейз, Риверс-Эдж — твой дом, — возразил Энтони. — Теперь ты вдова, но ты по-прежнему графиня Лэнгфорд, и ничто не изменилось.

— Мой муж и сын лежат в фамильном склепе в Майклечерче, — с горечью произнесла она. — Вот что изменилось в моей жизни и жизни моей дочери, милорд эрл. Я никогда не соглашусь жить в Риверс-Эдже, пока рядом будете вы. Я увезу дочь в Гринхилл — он принадлежит мне. Эдмунд подарил мне это поместье после рождения Ниссы. Там мы и будем жить, — ее бледное лицо приобрело решительное выражение.

— В Гринхилле? Нет, там жить вы не будете! — запротестовал Энтони. — Дом в поместье слишком стар, там никто не жил уже тридцать лет. Возможно, он уже совсем развалился.

— Тогда зачем же Эдмунд отдал мне это поместье?

— Он отдал вам поместье с землями, а не дом, в котором можно жить, — объяснил Тони.

— Мы все равно уедем, — упрямо заявила Блейз.

— Молодой незамужней женщине неприлично жить одной в такой глуши, — процедил Тони сквозь стиснутые зубы. — Я не позволю вам уехать в Гринхилл.

Фиалковые глаза Блейз потемнели от гнева и угрожающе сузились.

— Вы не позволите мне? Да кто вы такой, чтобы запрещать или разрешать мне поступать так, как я хочу? Как вы смеете даже заикаться об этом, сэр!

— Кто я такой? — повторил он, едва сдерживая гнев. — Я — эрл Лэнгфордский, мадам, и вы, как вдовствующая графиня, находитесь под моей опекой. Как и ваша дочь — позвольте напомнить, что она носит фамилию Уиндхем.

Именно мне решать, где вы будете жить и поедет ли с вами леди Нисса Уиндхем. И я принял решение, что вы останетесь в Риверс-Эдже, мадам, а поскольку вы еще слишком молоды и привлекательны, то мой долг — заботиться о вашей репутации. А моя мать станет вашей компаньонкой.

Вы поняли меня, Блейз?

— Иными словами, я буду вашей пленницей? — иронически осведомилась она.

— Вы — досточтимая вдова моего предшественника, мадам. Ваше место и место вашей дочери — в Риверс-Эдже. Что скажут люди, если вы, не успев похоронить Эдмунда, соберетесь и увезете своего ребенка в другой дом?

— А если вы женитесь, сэр, что скажет ваша жена?

— Если я женюсь, мы еще поговорим о том, как быть дальше, — невозмутимо ответил Энтони.

Блейз казалась ему самой вспыльчивой из женщин, каких он когда-либо видел, и вместе с тем он хотел обнять ее и утешить, ибо понимал, как тяжело она переживает утрату Эдмунда.