Блейз Уиндхем

— Благодарю ваше величество за его несравненное великодушие, — произнесла она.

Король помог ей подняться, а затем кивнул, разрешая прервать поклон, и двум другим женщинам.

— Оуэн рассказывал мне, что вы недавно овдовели. Сожалею, что такая трагедия привела вас к нам, но не могу и не порадоваться, что двор обрел еще одну прекрасную Грацию.

— Мой муж погиб два месяца назад, — тихо объяснила Блейз.

— Значит, я не смогу пригласить вас на танец, миледи, и это меня огорчает — должно быть, вы замечательно танцуете. Но на Майский день я все-таки приглашу вас, и тогда, надеюсь, вы не откажете мне в этом маленьком удовольствии, — голубые глаза Генриха оценивающе скользнули по ее фигуре. Она прелестна, решил король. Кожа Блейз казалась особенно белой на фоне черного бархата платья. Генрих задумался о том, какое наслаждение можно испытать, лаская эту, несомненно, нежную кожу. А что касается этой жемчужины на цепочке, покоящейся между грудей Блейз, то он с удовольствием поменялся бы с ней местами… «Впрочем, всему свое время», — предостерег он себя. Несмотря на то, что она успела побывать замужем, она до сих пор невинна. Только опыт, порожденный властью, помог ему скрыть вожделение.

— Если ваше величество соизволит пригласить меня на танец в Майский день, — заговорила меж тем Блейз, — я не смогу ему отказать. Я почту это приглашение за самую высокую честь, какой я когда-либо удостаивалась, — она улыбнулась, и Генрих Тюдор вдруг понял, что она не просто хороша собой — она изумительно красива!

Он улыбнулся в ответ, а затем отошел, не произнося более ни слова. Так, значит, она считает за честь приглашение короля… Он широко улыбнулся. У него в запасе имелись и другие, гораздо более заманчивые предложения для этой прекрасной вдовы графини Лэнгфорд.

— Ты, кажется, сумела угодить ему! — восторженно зашептала Блисс. — Черт возьми, я думала, ты опозоришь и себя, и нас, ведь сначала у тебя словно язык отнялся.

— Не надо осуждать ее, Блисс, — упрекнул жену лорд Фицхаг. — Король понимает, что такое скорбь, — он сам глубоко горевал о смерти матери и брата Артура. И потом развязные женщины ему не нравятся. А Блейз была великолепна. «Пожалуй, даже слишком», — уже про себя добавил эрл Марвудский. Он провел рядом с королем много лет и знал все гримасы Генриха, хотя король и считал себя искусным притворщиком. Королю сейчас недоставало женских ласк. Бесси Блаунт больше не была его возлюбленной, хотя и оставалась доброй подругой. Хорошенькая Мэри Болейн вела затворническую жизнь — она никогда не славилась остроумием и живостью при всем своем очаровании. Да, Генрих скучал и жаждал новых развлечений.

Оуэн Фицхаг успел досконально изучить своего повелителя.

Король умел быть терпеливым, когда по-настоящему чего-нибудь желал. Время покажет, насколько серьезны его намерения в отношении Блейз…

…Зима прошла сравнительно тихо, а с приближением поста большинство придворных воспользовались случаем, чтобы навестить свои имения, поскольку пост при дворе был невыносимо скучен. Однако эрл и графиня Марвуд вместе с Блейз были в числе немногих оставшихся придворных, ибо короля не следовало лишать общества. Оуэн Фицхаг был любимым партнером короля по игре в лаун-теннис, и, несмотря на титул своего противника, молодой эрл часто выигрывал у него — впрочем, королю это даже нравилось.

Генрих знал: Оуэн Фицхаг ни за что не станет поддаваться ему. К середине февраля стало постепенно теплеть, и если король не выезжал на охоту и не фехтовал, то он с увлечением играл в лаун-теннис.

Вечера проходили за неспешными беседами и тихими играми под мелодичную музыку — в это время запрещались все шумные развлечения. Леди Уиндхем считали при дворе одной из самых красивых женщин Англии, ее общества добивались. Тот, кто просто хотел сыграть с ней партию в карты или прогуляться по картинной галерее, находил леди Уиндхем очаровательной и забавной. Однако слишком многие придворные короля, даже женатые, нарушали правила приличия, стремясь насладиться обществом Блейз, и с удивлением обнаруживали, что эта робкая с виду вдова невероятно вспыльчива. Не один джентльмен заработал от нее пощечину, пытаясь украдкой поцеловать ее, и самые обиженные и разочарованные из этих неудачников пустили слух, что леди Уиндхем — бесчувственная гордячка. Кое-кто проявлял недюжинную изобретательность в попытках разрушить стены добродетели.

— Эта девчонка издевается над нами, — ворчал однажды вечером Томас Сеймур.

— Как, Том, и ты потерпел поражение в бою с леди Уиндхем? — усмехнулся лорд Арден. — В этом ты не одинок, любезный, ибо никто из нас не в состоянии прорвать оборону этой достойной леди.

— Он имеет в виду, джентльмены, — вмешался со смехом Чарльз Брэндон, герцог Саффолкский, который приходился королю и зятем, и близким другом, — что никто из нас не сумел пока что даже проникнуть под юбки Блейз Уиндхем!

— Неплохо сказано, братец Чарльз, — усмехнулся король, — и все же я должен упрекнуть тех из вас, джентльмены, кто пытается погубить репутацию беспомощной молодой вдовы.

— Получив от нее пощечину, вы вряд ли сочтете ее беспомощной, сир, — пожаловался Томас Сеймур. — Ей-богу, у меня в ушах до сих пор звенит!

— Прекрати болтать, — прошипел лорд Арден. — Неужели ты еще не понял, что наш король приберегает леди Уиндхем для себя?

Сеймур испуганно взглянул на короля, но Генрих Тюдор уже отвернулся, заведя разговор с одним из друзей.

Между тем становилось все теплее, и наконец весна, казалось, мгновенно охватила землю. За зиму двор дважды переезжал: сначала в город, в замок Байнар, а позднее — в Брайдуэлл, который был выстроен всего тремя годами раньше. Однако с приближением Пасхи двор вернулся в излюбленное обиталище Генриха, в Гринвич. К тому времени лужайки здесь уже зазеленели, а вдоль аллей расцвела примула.

С приходом Пасхи придворная жизнь вновь закипела ключом, из своих имений вернулись все, кто разъехался перед постом. Король пользовался любым шансом побыть в обществе Блейз: настаивал, чтобы на охоте она ехала рядом с ним, чтобы она сопровождала его в карчинной галерее, где он лично рассказывал Блейз историю своих предшественников, чтобы сидела с ним у камина и играла в шахматы.

— О Господи, — однажды воскликнула Блисс, заметив, как король увел Блейз из дворца в сад, — неужели я была права?

— Будем надеяться, что ты ошиблась, — с жаром подхватил Оуэн Фицхаг.

— Ты что, спятил? — Блисс обернулась к мужу. — Блейз гораздо лучше Бесси Блаунт или этой глупой коровы Мэри Болейн. Она может стать настоящей возлюбленной короля.

А если она родит ему ребенка, это еще лучше, особенно если это будет сын. Бог свидетель, король не поскупился с леди Тейлбойз и мистрис Кэри. Если Блейз удастся завоевать его сердце, нам обеспечено блестящее будущее! Как тебе известно, это совсем недурно — быть родственником любовницы короля.

Оуэн Фицхаг отрицательно покачал головой.

— То, что ты предлагаешь, вовсе не в характере твоей сестры. Будь на ее месте ты, моя милая тщеславная Блисс, ты уж ни за что не упустила бы такого случая. А Блейз совсем не такая.

— Но ведь она не посмеет отказать королю, — возразила Блисс.

— Да, — печально подтвердил эрл Марвудский, — она не посмеет, но если дело дойдет до этого, мы с тобой должны оказать ей всяческую поддержку.

— Вздор! — фыркнула Блисс. — При всей своей наивности Блейз не может не понимать, какая золотая жила открылась перед ней…

…Король завел Блейз в самую середину лабиринта из буксовых кустов и теперь насмешливо вопрошал:

— Может быть, стоит оставить вас здесь, миледи? Вы найдете обратную дорогу?

— Вряд ли, — с улыбкой отозвалась Блейз. — Вы шутите, сир.

— Знания имеют свою цену, миледи, а вы стремитесь узнать от меня, как сбежать из этой зеленой тюрьмы. Какую же цену вы готовы заплатить? — он склонил голову набок, и перо на его плоском бархатном берете изогнулось под немыслимым углом.

Блейз помедлила, словно обдумывая его слова. Она пробыла при дворе уже довольно долго, чтобы понять, какую игру ведет с ней король. Она не знала, что ей делать — смеяться или кричать от испуга. Влияние Генриха Тюдора не имело границ. Лучше не выдавать страха, решила она и рассмеялась.