Ближнее море
Шрифт:
Когда-то Марина Цветаева написала: «У меня есть право не быть собственным современником». Не быть современником современному тебе миру с его особенностями и не близкими тебе правилами, авторитетами, идолами. Современником времени, в котором вынуждено пребывать физическое тело, оболочка, в то время как душа находит отдохновение совсем в других временах, где она вполне адекватна и современна выбранной ею эпохе. Но, может быть, ей, душе, виднее?
Современники – люди, объединенные самой эпохой. А если эпоха не нравится? А как раз наоборот – более органично ощущаю себя где-нибудь…
Это
Заранее можно считать себе оплеванными.
Лирическое наступление 3
Разговор в Доме писателя.
– Как Андреева может писать о Бродском? Она же его не видела!
– А вы Пушкина видели? – парирует Сергей Арно.
– А ведь о нем сколько книг уже написано! И все пишут и пишут!!!
Не понимаю, откуда подобное возмущение? Мне кажется, что излагать реальные факты о людях– вполне допустимо. И неважно, был ли избранный персонаж царем, полководцем, писателем или соседом. Все мы частички истории, которую все время пишет Всевышний.
«А я говорю вам, что Богу тоже знакомы бессонные ночи» (Мария Конопницкая).
…Частички историй друг друга…
В этом смысле куда интереснее создавать новую фантастическую реальность с реальными в ней персонажами. Как это сделал, к примеру, Леонид Панасенко в рассказах «Следы на мокром песке» (о фантасте Рее Брэдбери) и «С Макондо связи нет?» (о Габриэле Гарсиа Маркесе).
Кстати, Брэдбери ему ответил, поблагодарив за рассказ, после чего завязалась переписка.
Когда-нибудь я тоже напишу цикл сказок о моих любимых писателях. Когда-нибудь… Не хочу загадывать, когда.
Отец монстров
Свой новый роман Сергей Арно назвал «Фредерик Рюйш и его дети». Фредерик Рюйш – лицо известное и, безусловно, интересное – знаменитый голландский анатом, открывший способ сохранения анатомических препаратов и бальзамирования трупов посредством так называемого «liquor balsamicus», основатель первого после анатомических музеев Ворма и Бартолина в Дании музея.
Написал роман Сергей, отнес в «Лениздат». Через некоторое время вижу в Сети новую книгу Арно рекламируют. И на обложке начертано ни много, ни мало:
Сергей Арно, ОТЕЦ МОНСТРОВ.
То есть Сергей Арно, имя автора, там, где и должно быть, – сверху. А по центру пресловутое: «Отец монстров». Но когда читатель сию обложку видит, он неминуемо прочитывает всю фразу: «Сергей Арно – отец монстров».
Интересно, как реальные дети Сергея к такому определению отнеслись?
Лирическое наступление 4
Отравилась чем-то. Плохо. К тому же зима, вьюга и скользко. (Читайте: с Динькой некому на детский праздник идти. А она ведь готовилась.)
Одеваюсь, рассеянно пью зеленый чай, глотаю черные таблетки активированного угля. Только бы дотянуть, по дороге не загнуться.
Видя мои мучения:
Мама (Дине): Ну, куда вы собрались? А если мама там умрет?
Диня: Ничего, я обратную дорогу хорошо знаю.
Оригинальное название
Забавная история произошла с израильским автором, пишущим под псевдонимом
Аль Странс. Написал он книгу «А судья подсуден?». Долго мыкался с нею, даже до меня текст добирался. Неплохой роман, на мой взгляд, несколько многословен, но к литературе безусловно отношение имеет и уж получше многих опусов издаваемых большими тиражами в Питере авторов.Наконец нашелся и издатель, старый уважаемый журнал «Звезда». Вот где, казалось бы, сюрпризов быть не должно. Выпустили книгу в двести пятьдесят экземпляров – кризис. Серенькая обложка без украшательств – классика. Наверху мелкими прописными буквами имя автора: «Аль Странс». А посередине – крупно – «Дети Содома».
Хорошо хоть не содомитов…
Звонит Николай Прокудин.
– Выступать завтра перед детьми будешь?
– Не получится, на Украину еду.
– Наши договоры в «Шико» везешь? – пытается догадаться собеседник.
На самом деле на Украину я на конвент собралась, у меня там презентация серии. Ну и заодно действительно с главным редактором встречаюсь, везу договор Сергея Арно. Тот его сначала вместе со всеми не захотел подписывать, а потом передумал. Но тут решила очередной миф породить.
– Нет, – говорю, – ваши договоры давно уже по почте отправлены, везу только бумаги Арно. – Вздыхаю. – Сам понимаешь, ЕГО договор я обязана лично с рук на руки передать, потому как Арно…
Вешаю трубку.
Так и работаем
Работая над сборниками серии «Петраэдр», обычно первая смотрю тексты я. Читаю, отмечаю понравившиеся плюсиками, рядом с которыми красуется уверенная «Ю». Сидим у меня дома. Точнее, это Смир устроился в кресле с пачкой отсмотренных мною текстов, а я, как заведено, по хозяйству хлопочу. Сыр нарезать, чайник поставить… Тружусь в общем. Заодно нет-нет и в тексты заглядываю, на вопросы отвечаю.
– Это кто? – Сашка протягивает подборку безымянных виршей (вот не любят авторы подписывать свои сочинения!).
– Это… ага… это Арсен Мирзаев. Я его манеру из тысячи узнаю.
– Ладно. Отмечаю у Арсена это и это. Пусть еще зашлет. А это?
– Писатель-фантаст. Известный, да и тексты весьма приличные подобрал. Из них обязательно что-то нужно выбрать.
Выкладываю сыр на тарелочку, ставлю на стол вазу под фрукты.
– А это? Ни черта не подписано!
– Это? Критик из Москвы.
На кухне завывает чайник.
– А это чье?
Мельком взглянув в текст, убегаю на кухню. Чайник уже вопит так, словно вот-вот взлетит. Возвращаюсь. В комнате, смеясь в голос, Смир заканчивает чтение рассказа.
– Это берем по-любому, с именем или без, – отсмеявшись, Сашка протягивает понравившийся текст. – Положи отдельно. Принято, второй раз читать не будем. Кстати, чье?
– Моё.
А потом сыр на тарелочку, фрукты в вазочку, кофе по чашечкам… Так и работаем.
Смир и классика
Познакомившись с поэзий Александра Смира, Наталия Грудинина выдвинула предположение, что автор крохотных двустиший, получивших впоследствии название «шуризмы», сильно увлечен рок-музыкой.
«Вот попробуй хотя бы годик не послушать рока, и ты найдешь себя в классике», – предположила она.
Год не слушать рока! Несколько раз Смир честно пытался запрятать любимые записи куда подальше, но снова и снова срывался, в конце концов покончив с экспериментом.