Близко

– Что? – воскликнул слушавший до этого их разговор без особого интереса Игорь. – Ваньку повысили?

– А ты кто, малец? – не понял Василий.

– Это друг Ивана, Игорь, – представил Литвина Пётр. – Помог отбить его от хулиганов.

– Ох, ты ж, – Абрамов кинулся к Гошику с объятиями. Мальчишка утонул в его больших руках. – Хлюпенький ты какой, но смелый. Рома рассказывал. Умница, что Ванюшу нашего в беде не бросил.

– Да я за Ваньку, – Гошик шмыгнул носом, расчувствовавшись.

Они поболтали ещё минут десять, пока наконец не принесли ужин. Пете нравилось наблюдать за тем, как есть Игорь.

Порой Петров диву давался, сколько в это крошечное тельце влезало еды. Сам Пётр был на голову выше и явно помощнее. Но ел раза в два меньше, это точно. А Литвин лопал с аппетитом. Причём всё, что предлагали.

Да уж, хорошо ему, наверное, жилось с другом-поваром.

– Кстати, – хмыкнул Пётр, – а кто ж тебе теперь готовить будет, когда один жить начнёшь?

– Не знаю, – Гошик задумчиво откусил кусок булки. – Не думал как-то. Ну второго Ваньки я точно не найду. Придётся самому учиться, наверное.

Напряжение, которое царило между ними в машине, понемногу рассеивалось. Гошик оттаял, соизволил даже разговор поддержать.

Но его благодушное настроение кончилось, едва они переступили порог квартиры.

Пётр оставил ключи и телефон на тумбочке и ушёл мыть руки в ванную. А через пару минут туда явился Литвин.

– Тебе тут звонят, – он протянул Петрову его телефон. Звонил Эдик, будь он неладен.

– Спасибо, – Петя красноречиво приподнял брови, намекая, что не мешало бы оставить его одного.

Гошик побуравил его взглядом пару секунд, но всё же вышел. Разговор с риелтором был коротким, он просто сообщил, что скинул пару вариантов на почту. И попытался в очередной раз пригласить Петю куда-нибудь. В очередной раз же получил отказ.

– Он звонил по квартирам? – Гоша, как оказалось, дежурил под дверью. Стоял там, хмурый, и насильно наглаживал не особо довольную таким положением дел Селёдку.

– Нет, – технически Петя даже не соврал. Просто не сказал всего. Ему хотелось увидеть, как отреагирует эта маленькая зараза.

Но вот такой реакции Пётр точно не ожидал.

– А я думал, что нравлюсь тебе! – отрезал внезапно ставший злым, как чёрт, Гошик и сбежал к себе в комнату.

Да ещё и дверью хлопнул театрально.

Вот такие карусельки.

Глава 3

Приняв душ и переодевшись, Петя вышел в гостиную.

Вообще у него был кабинет, но за последние две недели он уже привык проводить вечера именно в гостиной, работая на ноутбуке, пока Гошик рядом смотрел телевизор.

Литвин запоем смотрел какие-то дурацкие шоу, сериалы, документалки про животных и историю. Петров краем глаза следил за ним обычно и поражался, как такое количество информации укладывается в одну хорошенькую головку.

Вот только сегодня всё было иначе. После своего психа Литвин сначала закрылся в комнате, а потом копошился и стучал чем-то на кухне.

Петя прислушивался и едва ли не водил ухом как кот. Он делал вид, что работает. Но на деле всего его мысли занимало случившееся. Сомнений в том, что он тоже нравится Игорю, практически не осталось. Но Пётр не первый день жил эту жизнь, поэтому понимал, что Гошик пока ещё не пришёл ко всему своим ходом.

Да, он психанул, приревновал. Но в голове ещё не уложилось, что он испытывает симпатию к мужчине. И как бы ни хотелось Пете пойти и зажать его там, у холодильника, который уже начал пищать из-за открытой дверцы, приходилось выжидать.

Торопить и давить нельзя. Как бы ни чесалось сделать хоть что-то.

Терпение Петрова было вознаграждено четверть часа спустя. Гошик перестал мучать кухонную технику и явился в гостиную с тарелкой бутербродов. Причём не аккуратных сендвичей, как обычно делал Петя, а некрасиво, топорно нарубленного хлеба с колбасой.

Игорь вошёл в комнату, гордо задрав нос, и так же гордо уселся на диван. Правда уже пару минут спустя забрался с ногами. Но всё равно старательно не замечал Петю. Будто это Петров был нахальным и незваным гостем.

Понятно. Стадия отрицания.

Ничего, Петя подождёт. Теперь-то он был уверен, что до принятия и смирения недалеко.

***

Петров не знал, что именно повлияло на Гошика, но квартиру он выбрал на следующий же день.

Петя гадал, то ли это было желание сократить время общения Петрова с Эдиком, то ли, напротив, стремление побыстрее съехать. А может и всё вместе.

В любом случае, дело касалось Петра напрямую. И это не могло не радовать.

Тянуть с переездом смысла не было, поэтому Петя в тот же день организовал грузчиков. На хвост ему упал и Рома. Ивана со дня на день выписывали, поэтому Бессонов, преисполненный энтузиазмом молодого бычка, ринулся обустраивать им двоим любовное гнёздышко. А для этого забирал Белоусовские пожитки.

В какой-то мере Петя ему сейчас завидовал. Ромка забирать из небольшой двушки на отшибе Москвы шмотки, что начать счастливую совместную жизнь с любимым человеком. А сам Петров забирал вещи оттуда же, чтобы Гошу от себя отселить.

Любимым человеком Литвина он назвать пока не мог. Даже мысленно. Влюблённость ещё не любовь. Это ещё в двадцать можно спутать одно и другое. А в тридцать чётко понимаешь разницу. Да, от Гошика Петю вело со страшной силой, будто стальными канатами прикрутило. Но симпатия, вожделение – это одно. А такие громкие слова, как любовь – всё же совсем другое.

Но как бы Петров себя ни утешал, на душе у него было довольно тоскливо. Ещё и довольный Бессонов со своими шуточками и подколками.