Близость

Ребенок стеснялся, не узнавал ее, а иногда не мог вспомнить. Но уже через час непрочная нить их взаимоотношений восстанавливалась и становилась такой крепкой, что они прекрасно понимали друг друга, будто и не расставались.

Затем она уезжала, и нить опять обрывалась. Сердце сжималось от боли, когда она покидала его. Она спешила домой, вот так же как теперь, чтобы собраться с силами, пережить первые часы разлуки с сыном и опять жить в ожидании писем от Джорджии.

Если бы не Терри и его родители, она бы никогда не оказалась на Лонг-Айленде. Судьба могла забросить ее далеко отсюда, и она никогда бы не узнала сына.

Но теперь, установив отношения с сыном — пусть непрочные, пусть непостоянные, — она мысли не допускала уехать отсюда, все бросить. Как бы ни было это странно, но именно Терри придавал ей силы переносить жизнь вдали от него, думать о будущем.

Всю жизнь она будет благодарна Джорджии и Клифу за этот бесценный подарок — знать и любить своего сына. И никому, никогда она не откроет свой секрет.

С этими мыслями она выехала на шоссе и поехала быстрее. Хотя путь из Джонсонвилля и от Росса Уилера до Фармингтона к Бейерам занимал только час с небольшим, Лесли чувствовала, что проделала длинный путь.

И дорога назад была длиннее.

Глава 8

Джордан сдерживался долго, как мог. Месяц — на большее его не хватило. Но, в сущности, даже не на месяц. На следующий день после завтрака с Лесли он дал распоряжение одному из своих помощников разузнать все, что можно, об "Уилер эдвертайзинг" и ее роли в этом агентстве. Он также попросил показать ее послужной список.

Джордан очень удивился, узнав, что она поступила работать в "Уилер" после "Оугилви, Торп", где была быстро растущим молодым сотрудником. Еще больше он удивился, когда узнал, что она была автором новой рекламной кампании "Ороры" и несколько других подобных многомиллионных кампаний. Он не мог понять, почему она бросила такую блестящую карьеру, чтобы оказаться в отдаленном городке Лонг-Айленда и проработать два с половиной года библиотекарем, прежде чем вернуться в рекламный бизнес в крохотном агентстве.

Но он прекратил задаваться вопросами об ее прошлом. Все что его волновало, касалось ее будущего и возможности увидеть ее снова.

"Нет, я не замужем". Эти слова эхом повторялись в его голове, наполняя его безумным, заманчивым желанием и не давая спать по ночам. Она была свободна. Это было самым важным из того, что он знал о ней, решающим в ее загадке. Остальное его не волновало. Джордан начал обдумывать способ встретиться с ней: позвонить, написать ей. Но эти способы казались невозможными. Она дала ясно понять, что недоступна для него, знала, что он женат, и была не из тех девушек, кто заигрывает с женатыми мужчинами. Она отличалась здравомыслием и непреклонностью, которые проглядывали за нежной красотой. Было в ней что-то непоколебимое и правдивое.

Размышляя над этими качествами Лесли, он невольно вспомнил свои увлечения молодости. То было время, когда он мучился страстью к чистым девочкам из школы, наблюдая за ними издалека, и неутомимо строил о них фантазии. В тот ранний идеалистический период его восхищали не секреты их пола, а красота, естественность и правдивость, которые он возводил в некий романтический идеал.

С тех пор этот идеал потускнел от разочарований, которые он испытал от отношений с женщинами, став уже взрослым. Но Лесли Чемберлен вернула его идеалу прежние краски. Сейчас, мучительно вспоминая каждую деталь ее образа в то последнее утро в Бостоне, он представлял себе не столько ее лицо, сколько ее достоинство и прямодушие.

К сожалению, старомодное уважение правил приличия сбивало Джордана с толку и даже парализовало его надежды.

К концу месяца сопротивление Джордана иссякло.

Он должен был ее увидеть.

Найти дом по адресу, указанному в ее личном деле, оказалось непросто. Дом оказался обычным многоквартирным, но довольно привлекательным — с небольшой лужайкой, растущей на ней дикой яблоней, окруженной выкрашенными белой краской металлическими скамейками. Дом был расположен почти в миле от живописного центра старого городка с его площадью, городским советом, маленькими конторами и магазинами.

Джордан стоял у подъезда, как школьник, переминаясь с ноги на ногу. Возможно, ее нет дома, но это его не заботило. Он не в силах был ждать хоть один лишний день. Если ее нет дома, он вернется в Нью-Йорк и будет снова собираться с духом, чтобы сделать еще одну попытку.

Наконец он нажал кнопку переговорного устройства.

Ответа долго не было, затем почти неузнаваемый голос прохрипел:

— Да?

— Это Джордан Лазарус.

Он думал, что надо сказать что-то еще, но слова застряли в горле. Следующие пять секунд показались вечностью.

Затем звонок в двери издал жужжащий звук. Джордан почти подпрыгнул. Он рванул дверь, когда звук еще не прекратился.

Он оказался в прихожей, не зная, где находится дверь ее квартиры.

Неожиданно находящаяся перед ним дверь открылась, и появилась Лесли.

Она была в джинсах и в старой, измазанной краской, блузе. Волосы повязаны платком. На ногах старые тапочки, заляпанные краской. В руке она держала валик для краски. Две-три капли краски присохли к щекам.

Ее глаза широко раскрылись. В тусклом свете прихожей он не разглядел, как она побледнела.

— Ну и ну! Представить не могла, что увижу вас здесь, — сказала она, улыбаясь.

— Ух, — улыбнулся Джордан. — Мне кажется, я выбрал неподходящее время.

— Что вас привело сюда? — спросила она. — У вас дела в городе?

— Не совсем так, — сказал он. — Можно сказать, был поблизости и решил заглянуть к вам. Думаю, мне надо было предварительно позвонить.

Воцарилась пауза, очень мучительная для Джордана. Он видел, что застал ее в неудобное время. Возможно, она очень рассержена его незваным визитом.

Она улыбнулась.

— Что ж, коль вы здесь, то проходите. Боюсь, в данный момент мои апартаменты не пригодны для приема гостей, но добро пожаловать.

Она отступила, пропуская его. Мебель и пол в комнате были прикрыты материей. Эта маленькая квартирка, возможно, была уютной, если бы не забрызганные краской покрытия.

Закрыв дверь, она посмотрела на него с любопытством. Она обратила внимание, что его брюки, ботинки, рубашка и пиджак были от лучших модельеров мира. Он не задумывался о том, что привычная для него одежда стоит, вероятно, больше ее месячной зарплаты.

Ее оценивающий взгляд пропал, когда их глаза встретились. Лесли отвела взгляд, почувствовав себя неловко.

— Может быть, мне лучше уйти? — спросил он.

Но самообладание уже вернулось к ней.

— Отчего же, — сказала она, — прошу вас, чувствуйте себя удобно, хотя обстановка для этого сегодня неподходящая.

Джордан с трудом скрыл вздох разочарования. Видно было, что она занята и не готова принимать его. С другой стороны, от ее вида в старой, выпачканной краской одежде и изящных пальцев, держащих валик для краски, у него перехватило дыхание.