Блоги

– Собираю информацию...
– донеслось до меня.

Я закатила глаза. Ну что за человек.

– Я думаю, можно выходить, - прошептала Мила.
– Они ушли.

– Подожди, - неохотно сказала я.
– Я не переоделась.

Я снова дернула платье, которое и не думало слезать. Если так пойдет дальше, то я не переоденусь еще очень долго. Конечно, можно было попросить Милу о помощи. Но учитель должен всегда оставаться учителем, а я далеко не была уверена, что с задранным на уши платьем я имею право на это гордое звание. Так что от платья нужно было избавляться самостоятельно.

Я сделала глубокий вздох, извернулась, нашупала молнию и к своей великой радости поняла, что она всего лишь запуталась в подоле. Я распутала ее и стащила платье. Задыхаясь от счастья и свежего воздуха, я натянула свою одежду и стукнула Миле в стенку.

– Я выхожу.

Я осторожно выглянула из-за шторки. Рядом нарисовалась круглая физиономия Милы. Мы молча оглядели магазинчик. Путь был чист. Оставив злополучное платье в примерочной, я со всех ног бросилась к выходу. Мила следовала за мной по пятам как больная совесть.

Как только мы отошли на безопасное расстояние, Мила утащила меня на скамейку.

– Вы слышали, о чем они говорили?
– выпалила она.
– Я так и знала, что они имеют отношение к смерти Алины.

– Ничего такого я не услышала, - сухо сказала я.

– Но вы стояли к ним ближе, чем я, - искренне удивилась Мила.
– Помните, Кира сказала, что они едва разобрались с Алиной, а теперь надо разбираться с Ритой.

– Помню. Но причем тут смерть Алины? Скорее это связано с Тимофеем. Он встречался и с Алиной, и с Ритой...

– Вот именно!
– перебила Мила с торжествующей улыбкой.
– Я тоже сразу о нем подумала.

Она наклонилась ко мне и перешла на шепот.

– Это его они боятся. Наверняка это он запретил Лере проводить показ, чтобы не светиться лишний раз.

– С чего ты взяла?

– А почему его не было на показе сегодня? Они же всегда ходят вместе. Денис был, Никита был, Антон тоже. А Тима не было. Почему? Потому что он ничего не знает о показе! Потому что он его запретил, а Лера не послушалась.

Я со вздохом покачала головой.

– Дарья Дмитриевна, это очевидно!
– возмутилась Мила.
– Вы же слышали, как они перепугались, когда Денис сказал, что вы сегодня здесь. Вы могли бы нечаянно рассказать Тимофею о показе.

Мила устремила вдаль горящий взгляд.

– Все верно. Тим у них главный. И как я сразу не поняла. Не надо было мне тратить время на...
– Она запнулась, и я так и не узнала, кого Мила наметила в другие подозреваемые.
– Дарья Дмитриевна, вы мне поможете?

– В чем?

– Я не могу одна следить за всеми. Я возьму на себя Тима. Или Риту. А вы могли бы...

Все имеет свои пределы. Даже терпение человека, который хочет стать идеальным учителем.

– Ты с ума сошла? Делай, что хочешь, но я в этом участвовать не буду!

Я вскочила. Мила смотрела на меня снизу вверх, и в ее черных глазищах читалась огромная детская обида.

– Даша! Вот вы где. А я вас все ищу...

Я обернулась. К нам подходил Игорь. Я была так рада его видеть, что чуть не бросилась ему на шею.

– Мы с Милой заболтались, - объяснила я.

– Здрасьте, - неприветливо буркнула она и, кинув на меня враждебный взгляд, скрылась в толпе.

– Никуда от учеников не деться, - улыбнулся Игорь.
– Куда ни пойдешь, всюду они.

Именно поэтому я больше не хотела никуда идти. Открытий и откровений на сегодняшний день с меня было достаточно. Я рассказала Игорю про неожиданный визит мамы, отвергла его великодушное предложение встретить ее и распрощалась с ним на ступеньках торгового центра.

В семь часов я была на вокзале. Все, что было в человеческих силах, я успела: запихала вещи в шкаф, протерла пол, выкинула заплесневелые остатки сыра и красиво разложила по полкам в холодильнике купленные продукты.

Впрочем, насчет продуктов я могла не переживать. Мама приехала с двумя огромными сумками, причем ее личные вещи поместились в одном пакете. Остальное место было забито банками солений и варений, аккуратно завернутыми в газеты, домашним печеньем и прочими вещами, без которых мама не представляет себе домашнего уюта.

Дома мама критически осмотрела мою квартиру и, хотя и сморщила нос при виде подтеков на обоях, в целом осталась довольна.

– Симпатично тут, - сказала она.
– Но ешь ты наверняка всякую ерунду.

Я в этот момент открывала нарезку с ароматной семгой и буркнула что-то неопределенное.

– Как тебе работа? Нравится?

Я предвидела этот вопрос и благоразумно сунула в рот кусок семги. Так что вразумительно ответить снова не получилось - я просто что-то промычала. Но мама не отставала.

– Как дети? Слушаются?

Я энергично кивнула. Жаловаться все равно не имело смысла. Единственный совет, который я могла получить, был бы «возвращайся домой и найди нормальную работу». Поэтому я старалась не провоцировать маму, и до конца ужина мы проговорили о безобидных вещах вроде папиной работы, растущих цен и погоды.

После ужина, когда я мыла посуду, мама наконец затронула щекотливую тему.

– Как у тебя на работе с мужчинами? Хотя какие могут быть мужчины в школе...

Мамин голос был полон сдержанного сочувствия и робкой надежды. Чувствовать себя объектом жалости, пусть даже материнской, было неприятно.

– Почему же, - сказала я, вытирая руки о полотенце.
– Есть у нас один. Вполне достойный.

Я усадила маму на диван, включила планшет и открыла страницу Игоря на школьном сайте.

– Сегодня мы ходили вместе на выставку. Потом посидели в кафе.

У мамы загорелись глаза. Она вцепилась в планшет и забормотала:

– Сорок лет? Не мальчик... Но симпатичный. Глаза такие... хорошие. Не женат?