Блоги

Всю дорогу она икала, пугая пассажиров, а в промежутках бормотала имя Тимофея, пугая меня. Хорошо хоть от автобусной остановки до ее дома было близко, потому что почти всю дорогу мне пришлось тащить ее на себе.

Дверь подъезда была заперта. Я усадила Риту на скамейку, набрала номер квартиры на домофоне и, когда раздалось «да», неуверенно пробормотала:

– Эээ... здравствуйте... я из школы. Классный руководитель Риты, - пояснила я, не зная, стоил ли сообщать о Ритином состоянии прямо сейчас.

Пока я колебалась, магические слова «школа» и «классный руководитель» подействовали, в замке что-то щелкнуло и дверь открылась. Мы загрузились в лифт. Рита дремала, положив голову мне на плечо, а я пыталась продумать разговор с ее мамой.

Я не знаю, что ее мама рассчитывала увидеть, когда откроются двери лифта, но явно не пьяную дочь на руках у незнакомой девицы.

– Здравствуйте, - выдохнула я, вытягивая Риту из лифта.

Невысокая женщина с темными короткими волосами остолбенело смотрела на нас.

– Мамуля...
– выдохнула Рита пьяно, сгибаясь пополам в приступе рвоты.

– Помогите, - прошипела я и тоже согнулась в попытке не уронить Риту и при этом уберечь свои кроссовки.

Ритина мама вышла из столбняка и кинулась к нам. Вдвоем мы держали Риту, пока ее не перестало тошнить. Потом отвели ее в ванную, где Рита бормотала что-то бессвязное, а мама молча и отчаянно отмывала ее лицо. После меня отправили на кухню, а Риту потащили в комнату.

Полина Михайловна, Ритина мама, освободилась только через пятнадцать минут. Она устало опустилась на табуретку рядом со мной и сказала:

– Спасибо.

Потом с сомнением уточнила:

– Вы классный руководитель Риты?

Я кивнула. Ее сомнения были понятны. В глазах этой утомленной маленькой женщины я больше походила на Ритину подружку, чем на учителя.

– Я случайно увидела ее на улице. Она... нападала на одного мальчика... Своего одноклассника.

– На Тимофея?
– устало спросила Полина Михайловна.
– Я так и знала, что этим закончится.

Она всхлипнула и оперлась о руку, закрыв ладонью глаза.

– Рита у меня хорошая девочка раньше была. Послушная, тихая. Уроки всегда делала, я ее и не контролировала. Нигде не шаталась. А потом как с ума сошла...
– Она промокнула слезы ладонями и пристально на меня посмотрела.
– Хотите взглянуть на ее комнату? Сразу все станет понятно.

Полина Михайловна провела меня к комнате Риты. Она включила свет в коридоре и открыла дверь. Но она могла и не беспокоиться. Рита раскинулась на кровати и спала настолько крепко, что можно было смело включить свет и в комнате.

Когда мои глаза привыкли к полумраку, я увидела, что все стены комнаты оклеены фотографиями. Маленькими и большими, сделанными в помещении и на улице. Везде был один и тот же человек. Белокурый красавец с наглыми глазами. Тимофей Никольский. Сверху черным фломастером было что-то крупно написано. Я подошла ближе и пригляделась. All for Tim, было выведено на каждой фотографии. Рита что-то забормотала во сне, ее мама встрепенулась, и я быстро вышла из комнаты.

– Видели?
– всхлипнула Полина Михайловна, закрывая дверь.
– Везде только этот мальчик. По-моему, это ненормально даже для первой любви.

Мы вернулись на кухню.

– Он к ним пришел в девятом классе, - рассказывала Полина Михайловна, уже не пряча слез.
– Риту как будто подменили. Он сначала не обращал на нее внимания, у него другие девочки были. Он с Алиной начал встречаться, с Ритиной двоюродной сестрой... Как Рита с ней ругалась... Когда она узнала о смерти Алины, первым делом воскликнула: «все, теперь он мой». Это потом она сообразила, плакать начала. Представляете? А так первая мысль о нем...

Я представляла. Любовь может довести человека до чего угодно.

– На похоронах только появилась, даже на поминки не осталась. Мне перед братом так стыдно было. Я соврала, что у нее нервный срыв. Что она по ночам не спит, плачет. Она и правда не спит, все с ноутбуком сидит, со своим Тимом общается. Как к ней ни заглянешь, у нее на коленях ноутбук, на голове наушники. Ничего не слышит и не видит. Я так за нее боюсь... Особенно после того, что случилось с Алиной.

– Но ведь Алину убили, - осторожно напомнила я. В свете обстоятельств это действительно было лучше, чем самоубийство из-за несчастной любви.

– Кто знает, что там было на самом деле, - вздохнула Полина Михайловна.
– Зачем-то она полезла на эту крышу... Дарья Дмитриевна, на вас вся надежда. Может, вы поговорите с Ритой? Повлияете на нее?

– Я сделаю все, что смогу, - вздохнула я.
– Еще бы знать, что я могу.

– У вас должен быть к ним подход, вы такая молодая...

Я была готова завыть в полный голос. Опять этот подход.

– В крайнем случае придется переводить ее в другую школу, - сказала Полина Михайловна.

Но я сомневалась, что так можно разрешить проблему. Разлука не лучшее лекарство от любви. Между мной и Майком пролегло непреодолимое расстояние, но он мне так же дорог, как и в день нашей встречи и даже больше. Риту можно перевести в другую школу или увезти в другой город, но как разлучить ее с Тимофеем, если он всегда в ее сердце?

Я просидела с Полиной Михайловной почти час и ушла, когда она полностью успокоилась. На улице стемнело, и я вытащила телефон. Нужно было предупредить маму. Наверняка она с ума сходит от беспокойства.

– Дарья Дмитриевна!

Я подпрыгнула на месте. На скамейке у подъезда Риты сидела Мила с ноутбуком на коленях.

– Ты что здесь делаешь?
– простонала я.

– Жду вас, - деловито сказала она, не отрывая глаз от монитора.

– Зачем?
– вздохнула я, садясь рядом.
– Откуда ты знаешь, что я здесь?

– Я следила...

– За мной?
– возмутилась я.

– Нет, - хмыкнула Мила.
– За Тимом. Это я уже потом за вами поехала.

До меня кое-что начало доходить.