Блуждающие острова

Кто-то трогает меня, целует... губы нежные... еще пьяный от поцелуя, я встаю на ноги, натыкаюсь на писателя... он стоит на четвереньках, ищет колокольчик, звонит: динь-дзынь... еще и еще, уже с остервенением...

Писарь не появляется...

"Может быть, я смогу вам помочь?.."

"Вы кто?.. я плохо вижу... в доме поселились сомнительные личности... откуда они вылезли?.. выглядят как мертвецы... повылазили из могил... они лишили меня ног, рук, хотели лишить и головы, не успели, я очнулся... не знаю, реальны они или порождения сна... что с вами?.."

"Голова раскалывается... перестаньте звонить..."

Где этот писарь?.. подлец, предатель... вы его не видели?.."

"Нет, не видел..."

"Никто его не видел, ушел, мог бы сказать куда?.. ну что за люди... жалкие создания... как же мне больно... по-настоящему больно... мне надо продиктовать окончание записок..."

"Диктуйте..."

"Тише... соседи подслушивают и пишут доносы... не верите?.. пишут, пишут... даже на полковника... но его им не достать, у него покровители... и в гневе он ужасен, может убить... кто-кто, а я знаю, что говорю... опять головокружение... дома похожи на верблюдов на фоне неба, кружатся, танцуют парами..."

"Диктуйте же..."

"Я пережидаю головокружение на четвереньках... со мной такое бывает... как полковник застал меня в такой позе... говорят, он исчез... нор он может вернуться, появится ниоткуда в кителе довоенного покроя с золотыми пуговицами и босой... он такой... это не надо записывать..."

Писатель диктует, я записываю... страшно даже представить такое...

"Все... ставьте многоточие... закройте окно, опять шум на площади... собрались... откуда они берутся?.. ораторы... пустая болтовня... все еще пахнет гарью... крыло у дома сгорело... а он летал..."

Писатель разрыдался... что на него нашло?.. он захлебывался слезами и икал...

"Кто-то меня вспоминает... кому-то я нужен и такой... верится с трудом... что они там ищут в пепле, копаются, разгребают... где мой колокольчик?.. ага, вот он..."

Я говорю: мне пора...

Он не отпускает, рыдает, звонит...

* * *

В доме воцарилась тишина...

"Я спал, когда внезапно поднялся ветер...

Ветер доставил меня на один из западных островов, их еще называют блуждающими... здесь собирались люди, душой которых владело желание увидеть бога и познать блаженство его благодати, страстно желаемой...

Мне показалось, что моя земная жизнь уже кончилась... это не так...

Люди собирались здесь отовсюду... место это было удобное благодаря своей безопасности и умеренному климату...

Люди, уединившись в пещерах, совершали таинства благочестивой жизни, жили, не заботясь о нуждах тела... они пели гимны создателю и прислушивались к прорицаниям пророков...

Написанное и изреченное в словах - это лишь символ скрытого смысла, который обнаруживается в размышлениях и созерцаниях...

Иногда люди выходили наружу... они встречали все утра мира молитвой в подобающей позе: подняв глаза и руки к небу...

День они посвящали размышлениям и созерцаниям, тьма же больше подходила для нужд тела...

Питались они росой, как цикады, вдохновлялись пением псалмов и скромностью...

Гордость они признавали началом лжи, скромность же - угодной богу, она начало истины...

Дела гордых людей достойны слез и сожалений...

В пещерах воцарилась молчание... слышен был лишь шепот ветра и вздохи..."

"Меня разбудил женский голос... я лежал и прислушивался к тому, что говорила женщина, не успевая следить за тем, о чем она говорила, заикаясь и повторяясь...

Я перестал воспринимать происходящее, заснул...

Очнулся я от рукоплесканий... все обитатели пещер как будто радовались тому, что произошло, пока я спал...

Мужчины и женщины пели, танцевали, взывая к богу хором, пребывая как бы в опьянении... и ведь неплохо танцевали, у них получалось...

"Они граждане неба, а кто я?.." - спросил я себя, и, увидев наготу свою, отвернулся и вздохнул, вспомнил, что пытался забыть...

Боже, посмотри на меня, как я одинок и унижен...

Кто наслал на меня этот сон, если только это был сон?..

Я вспомнил, как Ева попала к насильникам, истоптавших ее...

Она лежала под Иудиным деревом с петлей на шее, еще дышала, но глаза закатила... один глаз заплыл, другой глаз смотрел бельмом вместо зрачка... и не было рядом никого, кто утешил бы ее...

Она была в плену у смерти...

Сердце переворачивалось о того, что я видел, душе было тесно...

Боже, услышь мой плач и сетования, поступи с насильниками так, как они этого заслуживают, излей ярость свою на них как огонь, истреби даже прах их...

Кто привел меня к дереву Иуды с листьями?.. они шумели как в день праздника, осыпались, готовили ложе мне и Еве...

Я побывал на кладбище и вернулся на площадь у театра...

Ораторы вещали пустое и ложное о конце света...

Площадь окружили солдаты...

Возникла паника, давка... я уже лежал и мучился под грудой тел, которые только этого дня и ждали...

И что?.. дождались?.. увидели?..

Боже, твой гнев убил их в день воскресения...

Ты созвал их как на праздник, и убил... никто не спасся из тех, кто насиловал Еву... ты убил даже тех, кто не был замешан в преступлении, кто стоял и смотрел...

Я не был там, ты, боже, показал мне все это в видении...

Не ты, боже, ввел меня во тьму... тьма сама окружила меня стеной, как давно умершего...

Напитался я страхом, вздохами и слезами и пошел дальше, проклиная свою участь...

Я стал посмешищем для прохожих...

Меня успокоил смех детей...

Я сел на камень... сижу, молчу и размышляю, может быть, еще есть надежда что-то исправить, не на весь же век бог оставил меня... ну послал он мне горе, но ведь помилует по своей милости и благодати...

Однако откуда это раздражение... и ведь без всякой причины...

Враги мои все подо мной, лежат, бог поверг их в яму и камнями закидал, когда случилось землетрясение, потом вода поднялась, вынула их из гробов и отдала течению... уплыли они, стали добычей рыб...

Помню, я подумал, когда вода заплескалась у ложа, поблескивая глазами: погиб я, но спас меня бог, сказал: не бойся... и прислал мне ангела, пусть и в видении...

Иду и ищу Еву... на улице она бы меня не узнала, кожа прилипла к костям... прохожие кричали мне: эй, посторонись... они боялись прикоснуться к старику, шамкающему губами, с пустым ртом, словно он прокаженный..."