Богиня легенды

— Да, знаю.

— Но откуда?

Мэри переводила взгляд с королевы на графиню и обратно, переполняясь тревогой.

— Не знаю, о чем вы, — прошептала она, — но клянусь, Изабель, я никому ни слова не говорила о том, что происходит. Разве что… ох нет! Джеймс?

— Успокойся, Мэри, — сказала Гиневра, — Мне рассказал сам король Артур. Он был, как всегда, честен и признал свою вину.

Изабель чуть не упала. Артур признался жене… в чем? Может, просто сказал, что они стали любовниками? Что он…

— Он сказал, что любит тебя, Изабель.

Мэри таращила глаза, онемев. Потом пробормотала:

— Может, я лучше пойду поискать… что-нибудь?

— Сядь, — хором рявкнули Изабель и Гиневра.

Королева рассмеялась.

— Иногда честность переоценивают, тебе не кажется? Но сегодня она кстати. Мне как раз это и необходимо было услышать. И король это понял, впрочем… он всегда все понимает.

— Мне очень, очень жаль, Гвен, — выдавила из себя Изабель. — Я не хотела… я и не думала…

— Жаль? Жаль, что ты последовала велению своего сердца? Что снова сделала счастливым удивительно хорошего человека, впервые за много дней? Неужели ты думаешь, что я тебя в чем-то обвиняю? Разве я пришла бы сюда, стала бы с тобой сидеть, если бы у меня были дурные мысли или намерения?

Тут Изабель вдруг пришло в голову, что королева, возможно, не просто так настояла на том, чтобы самой налить всем вина. Она заглянула в свой кубок.

Гиневра наблюдала за ней с легкой улыбкой. А потом потянулась к Изабель и забрала из ее руки кубок, а свой отдала ей, сделав из него основательный глоток.

— Нет, Изабель, я не собираюсь тебя отравить. Артур сказал, что если он увидит хоть царапину на твоей коже, он заставит кого-то за это заплатить. Под «кем-то» он подразумевал меня. А под платой подразумевал мою жизнь. И поскольку у меня нет ни малейшего желания пробуждать его гнев, прошу, поверь: я никогда не причиню тебе зла.

— Конечно не причинишь, — пылко воскликнула Мэри, — Я этого не допущу!

Это было большой дерзостью для служанки Камелота. Даже пугающей дерзостью.

— Успокойся, Мэри. Гиневра пришла для того, чтобы обсудить твою свадьбу, я угадала, Гвен?

— Конечно угадала. Но мне еще и очень хотелось бы поучаствовать в этом вашем раскрашивании ногтей, прежде чем мы займемся составлением меню. У меня… у меня сегодня вечером встреча, и мне бы хотелось удивить его.

Изабель и Мэри переглянулись.

— Тогда, королева, тебе лучше снять туфли, — сказала Мэри.

— Если ты будешь раскрашивать мои ногти, Мэри, ты просто обязана называть меня Гвен.

— Но я даже к графине обращаюсь по имени только тогда, когда мы наедине. И никогда, никогда при ком-то еще. Прошу тебя, не требуй, чтобы я так называла тебя, когда нас тут трое.

Гиневра бросила на Изабель вопросительный взгляд.

— Ее подруги, если их можно так назвать, от зависти избегают ее.

— От зависти?

— Они считают, что Мэри выходит замуж не по любви, а потому что Джеймс — приближенный короля Артура. И хотя Мэри никогда не проявляла высокомерия, они все равно завидуют.

Мэри сделала маленький глоточек вина.

— А еще некоторым завидно, что меня приставили ухаживать за графиней.

— Похоже, они считают, что это вообще не работа, а, Мэри? — поддразнила ее Изабель.

— Это ужасно! — воскликнула Гиневра, — Ох, Мэри, могу ли я что-нибудь для тебя сделать?

— Они подавятся завистью, когда увидят прекрасный и незабываемый обмен клятвами между Мэри и Джеймсом!

— Это мы сделаем. Пусть и вправду подавятся.

Изабель, вскинув брови, посмотрела на Гиневру.

— Эй! — Королева подняла свой кубок. — Я пока что тебя не отравила?

— Вроде нет, — ответила Изабель.

Пока они полировали и красили ногти на ногах, их успели навестить Дженни, Джеймс, Том и Эстер. С чего вдруг Эстер решил заглянуть к ней, Изабель понятия не имела. Но они все-таки справились с делом и теперь, хихикая, лежали на спинах, болтая ногами в воздухе, чтобы просушить самодельный лак.

Когда в дверь снова постучали, Изабель вышла из себя.

— Что такое? — закричала она, — Ох, боги, да мы тут как на Центральном вокзале!

— Можно войти?

Женщины сразу узнали голос, переглянулись и поспешили сесть и поправить юбки.

— Изабель, мне нужно тебя увидеть, поговорить с тобой, — сказал король. — Прошу, позволь мне войти!

— Входи, Артур, — откликнулась Изабель, — Не заперто.

Король разинул рот, увидев троих женщин сидящими на полу.

— Простите, — сказал он, — Я не хотел мешать… тому, чем вы тут занимаетесь. Я даже не уверен, что хочу знать, чем именно.

— Да так, дамские штучки, — ответила Изабель, — Мы составляем план венчания Мэри.

Король выглядел перепуганным, как жирный крепенький цыпленок, которого собираются зажарить по-кентуккийски.

Гиневра встала, правда слегка пошатываясь.

— Мы с Мэри, пожалуй, немного пройдемся, чтобы ногти окончательно высохли, да, Мэри?

Она протянула девушке руку, и Мэри, похоже, с немалой радостью воспользовалась помощью, чтобы подняться на ноги.

— Конечно, королева.

— Ох да перестань ты, Мэри! — обиделась Гвен, — Мы же подруги! Хватит этого низкопоклонства!

Она кивнула мужу.

— Приношу извинения, король Артур.

Он нахмурился, но пропустил Гиневру и Мэри; те быстро выскочили в коридор и припустили бегом. Король резко захлопнул дверь.

— Что здесь происходит, Изабель?

— Мы с Мэри немножко веселились, а потом и Гиневра захотела присоединиться к нам. Почему у тебя такой огорченный вид? Ничего плохого не случилось. Мы просто развлекались.

— Гиневре все известно о нас с тобой.

— Представь, я знаю. Она мне сказала.

— Она сказала?..

— Ну да. Она спокойно приняла все это.

— Я боялся… ну, опасался…

— Эй, я ведь здесь, Артур! Жива-здорова! Гиневра — не убийца, пойми. Ты бы не женился на женщине с таким жестоким сердцем. Никогда бы не женился.

— Надеюсь, что нет. Но теперь у меня есть ты, и я всего боюсь.

— Я люблю тебя, Артур.

— И я люблю тебя, Изабель.

— Помоги мне встать.

Изабель протянула руку королю.

Он подхватил ее под локоть и поднял. Графиня покачнулась, и он взял ее на руки.