Богомол
Шрифт:
Анжела Маверик ерзала, сидя на полу, и Донской, не глядя на нее, заявил:
— Ну что, друзья-приятели? Я знаю, чего нам всем хочется. Давайте решать наши проблемы, пока тихо. Кустики далеко, придется идти в нишу. Давайте сходим каждый по разу.
Донской направился туда первым, за ним — Олег Сурта.
Анин закрыл глаза и незаметно, как бы обхватив голову руками, приложил руки к ушам, когда пришел черед девушек.
Начинался новый день.
Солнце взошло уже несколько часов назад.
Единственный
Богомол по-прежнему, спустя столько времени после рассвета, не давал о себе знать. Молодые люди прислушивались к тишине вокруг дома, к робкому пению какой-то одинокой птицы в лесу и ждали. Рано или поздно что-то ведь должно произойти.
Анжела Маверик, которую молчание давило, как нечто материальное, прошептала:
— Послушайте, вы не думаете, что этой мерзости нет возле дома? Она просто взяла и упорхнула отсюда и теперь далеко?
Идея притягательная, подумал Анин.
Маверик, словно ободренная отсутствием быстрых категорических возражений, добавила:
— Чего этой твари ждать? Мы ведь можем сидеть здесь очень долго.
Донской ухмыльнулся и покачал головой.
— Богомол тоже может сидеть в кустах за домом очень долго. Может дольше, чем ты думаешь.
Его поддержала Ольга Сурта, ее голос переполняло сожаление:
— Время не на нашей стороне, Анжела. Подумай, ведь это животное, а не человек, и ему не так тяжело переносить неудобства и лишения.
Маверик не желала спустить эту тему, то ли по инерции, то ли она была ее последней надеждой на то, что все закончится хорошо.
— Хорошо, пусть так. Но вы не подумали, что может быть и по другому? Что, если все-таки богомола НЕТ, а мы вот так и будем сидеть и мучиться здесь? Мы же не уверены, что он где-то рядом. Надо бы точно знать.
Донской без тени улыбки предложил:
— Ну, так выйди и проверь.
Ольга Сурта недовольно посмотрела на него и обратилась к Маверик:
— Брось пустое, Анжела. Не тешься ложной надеждой, — и очень тихо добавила. — Он здесь, ты сама это знаешь.
Анжела Маверик замолчала. Через минуту они услышали, как девушка тихо плачет.
Время шло. Близился полдень.
Они сидели на полу каждый на прежнем месте. Теперь у них периоды полной неподвижности чередовались с бесконечным ерзаньем. Сергей Анин, к своему неудовольствию, не отставал от них. Он никогда бы не подумал, что сидеть на одном месте, пусть даже и на жестком, АДСКАЯ повинность. Это было чертовски тяжело!
В то же время не было никакого желания стоять. Анин был уверен, он еще больше израсходует сил, которых и так было немного. Во всем теле — ломота, словно он ушибся сразу в нескольких местах, ноги ослабли и затекли — все это не так остро ощущалось в сидячем положении.
На некоторое время задремали обе девушки. Анин плавал на поверхности забытья, но понимал, полностью погрузиться в дрему он не сможет.
В какой-то момент
его привлекла нервозность Олега Сурты. Мельком взглянув на него, Анин заметил, что лоб у Сурты покрыт испариной, и он в основном смотрит в потолок, а не следит за окнами.Проснулась, вернее, очнулась его жена, и она долго, с тревогой смотрела на него, изредка обводя взглядом остальных.
Наконец, Сурта задержал взгляд на Донском и сглотнул, поморщившись.
— Ты говорил, на веранде было ведро с водой? — спросил он шепотом.
Донской кивнул.
— Говорил. Вчера — было.
Сурта замялся, прежде чем сказал:
— Надо бы… его как-то достать.
Донской медленно повернул голову и встретился с Суртой взглядом. Донской тоже хотел пить, как и Сурта. Как и все остальные. Даже больше, чем есть или что-то еще. Гораздо больше. Однако, он не собирался говорить об этом вслух или даже подать вид.
— Ты пойдешь? — спросил Донской, очень внятно, хотя и тихо.
В его глазах Сурта увидел… ликование? Сурта не был уверен, что это так. Ему как-то не пришло в голову, что Донской давно думал об этом, возможно, каждый из них думал, если не давно, то последний час-два точно, но первым заговорил он, Сурта.
— Я… — Сурта запнулся.
Донской не отводил взгляд.
На помощь мужу пришла Ольга:
— Артем, ты же не скажешь, что не хочешь пить?
Донской никак не отреагировал.
— Это нужно нам всем, — сказала она. — Значит, мы все должны в этом участвовать.
Анжела Маверик быстро вставила:
— Я тоже хочу пить.
Донской мельком глянул на нее и наконец перевел взгляд на Ольгу.
— Дело в том, Оленька, — глаза его сузились, — хотя нам ВСЕМ это надо, конкретно пройти вглубь веранды и взять ведро должен КТО-ТО ОДИН!
Сурта нахмурилась, она хотела возразить, но Донской опередил ее:
— Это надо делать быстро, дорогая. Если же за ведром кинутся сразу двое или трое… — он пожал плечами. — Сама понимаешь, что получится.
Подал голос Анин:
— Воду все равно надо принести в дом.
Ольга Сурта, раскрасневшаяся, поднялась с пола и сказала:
— Может и так. Взять должен один, на другие должны поддержать его, следить за двором.
Анин предложил:
— Выйти лучше вдвоем. Один рванет за ведром, другой — держит под прицелом вход на веранду. А третий может встать здесь, — он указал на окно, откуда был виден дверной проем веранды.
Ольга Сурта, буквально вцепившаяся в Донского взглядом, сказала:
— Если ты думаешь, раз ребята вооружены и выйти нужно тебе, а ты не хочешь, или тебя это бесит, пожалуйста — могу выйти Я!
Донской вдруг вспыхнул:
— Заткнись!
Ольга Сурта повысила голос:
— Я выйду!
Олег встал и обнял жену.
— Не кричи, Оля. И никуда ты не выйдешь.
— Девушки, конечно, останутся в этой комнате, — как бы подводя черту под спором, сказал Анин и посмотрел на Сурту и Донского. — Только в самом деле, как будем действовать?
Донской процедил: