Богу

«Тебя ожидал я в часовне…»

Тебя ожидал я в часовне Бежали часы, ты не шла. В душе становилось греховней, И реяла жуткая мгла. Не в силах тебе рассказать я, Как жизнь без тебя мне пуста! Тебя оскорбляют объятья, И ранят до сердца уста… А жизнь всё короче, короче! Темно: верно, будет гроза. Ты прячешь от всех твои очи, Не смотришь мне прямо в глаза… Минувшая жизнь неужели Повторится! — Снова страдать? Молебен давно уж отпели, Тебя — не видать, не видать! В часовне стою у колонны, В душе только холод и страх: Ты смотришь тоскливо с иконы, Младенец мой в этих руках! Чуть веет дымок от кадила; Свечей угасающих звук… О, Матерь Господня, дай силы Тому, кто полюбит до мук!..

«Испугав мой хор видений…»

Испугав мой хор видений, Рассмеявшись звонко, Ты кидаешься сиренью, Гадкая девчонка! Вот стихи упали на пол; Не могу писать я. — Отчего я вдруг заплакал, Взяв тебя в объятья? Отчего так в жизни редко Счастие без тучек, Ты не знаешь, моя детка, Мой алмазный лучик? «Я мешаю? — Рви мне уши!» (А сама их прячет!) — Кто вселился в наши души И тихонько плачет? То — она, любовь: боится Времени и рока И как раненая птица, Плачет одиноко. Но не сетуй, будь смелее И люби, и веруй: Я силён, и я сумею Сладить с жизнью серой! Я сумею… одним словом, Кинь еще сирени! — Счастье наше — под покровом Божеских велений…

«Обещала: «ровно в восемь»…»

Обещала: «ровно в восемь». Скоро десять: нет и нет… В сердце — гадко, в сердце — осень: Буду злиться… на портрет. Ты с него глядишь так мило, Что сердиться мочи нет… Ровно в восемь? — полночь била! Слёзы каплют на портрет…

«Как пустыня обезводнена…»

Как пустыня обезводнена Моя жизнь во тьме бездонной: В твоём сердце — моя родина, В нём светло, как пред иконой. Путь далекий, словно выточен Весь из камня-самоцвета; Сон любви моей несбыточен, Без конца и без ответа. Но в тебе вся жизнь разгадана Мудро так и так смиренно: Твои грёзы — струйки ладана, И любовь твоя — нетленна. Ты жила земною пленницей, Мой покой — навек утрачен: Всё минует, переменится, — Светлый путь нам предназначен. Да исчезнет всё безвестное! — Божья Мать не будет строгой: Вступим в Царствие Небесное Мы одной, одной дорогой… Как пустыня обезводнена Моя жизнь во тьме бездонной: В твоем сердце — моя родина, В нём светло, как пред иконой…

«Мой сон отравлен. Где-то ты…»

Мой сон отравлен. Где-то ты И тоже ты не спишь. А на столе молчат цветы; Молчит ночная тишь — Твой сон отравлен. Как стрела, Тоска пронзила грудь. Меня теперь не поняла, Поймешь… когда-нибудь…

«Не ожил ты, букет сирени…»

Не ожил ты, букет сирени, Стоишь, как серый мавзолей, И не наступит день весенний Для этих мертвенных ветвей. Да, без любви тебя собрали О, милый, милый мой букет: Где нет любви, там — мрак печали, Где есть любовь, там — скорби нет… Не ожил ты, мечтатель чудный, И взор твой пламенный поник, — Настал твой вечер, вечер трудный, А счастье было лишь на миг. Да, без любви тебя встречали, — Молчаньем был ее ответ: Где нет любви, там — мрак печали, Где есть любовь, там — скорби нет…

«Свою целую руку…»

Свою целую руку, — Она держала твою. Сейчас терплю я муку, — Недавно был я в Раю. Со мной когда стояла, На небо видел я мост; Ты мне сказала мало, Твой голос был из-за звёзд. Узор луны на камне: Застыла светлая нить. — О, как ты дорога мне… О, как тебя не любить… Ушла. Уста сомкнуты, В душе — предсмертная дрожь. Начну считать минуты, Пока опять не придешь… Свою целую руку, — Она держала твою, Сейчас терплю я муку За то, что был я в Раю…

«Я молился долго, горько…»

Я молился долго, горько У семи дорог. Гасла тихо в небе зорька. В сердце умер Бог. Свет луны над старой башней. Горный воздух бел. Всё прошло, как сон вчерашний. Кто-то грустно пел. Так добра и так жестока… Кто б подумать мог! Я молился одиноко У семи дорог.

«Утомился мой рассудок!..»

Утомился мой рассудок! Мы пойдём, мой друг, с тобой Этим морем незабудок, Этой далью голубой. Как забыть печаль былую! Кто поможет: люди? Бог? Мне не стыдно, — я целую Легкий след от милых ног. На реке светло, чуть зыбко; Всюду солнце: ведь, весна! Отчего твоя улыбка Так пуглива и грустна? «Безнадежно… неизвестно», — Всё твержу я, как больной… Как мне жутко, как мне тесно: Рядом ты и — не со мной! Пахнет цветом диких вишен; Что-то тихо шепчет рожь… — Мир души твоей мне слышен!.. Ты, как Бог, во мне живешь!.. Небо — море ярких пятен. Молча мы идём межой. — Да, тебе я непонятен И почти, почти — чужой! Ветра трепетные волны… Тише! спи, рассудок мой… Как люблю я… Впрочем, — полно: Вам — пора, пора — домой!..

«Тихо дремлет развесистый клён…»

Тихо дремлет развесистый клён Над печальным покоем могил. Я всегда был в кого-то влюблён. Но ни разу еще не любил. Мягко стелется солнечный свет, Слышен шепот весеннего дня. — Мама, помнишь последний обет Быть всегда и везде близ меня? О, как плачу у мраморных плит, Хоть былое давно превозмог. И печаль моя спит и не спит, Словно утром в кустах ветерок. Ты со мною! Трепещет душа И покорна, покорна судьбе. Я молюсь… О, как ты хороша! — Разве Мама моя не в тебе? Разве послана мне ты Христом Не за скорбь — за её и мою? — Мама Бога молила о том, Чтоб любили мы здесь, как в Раю… От земли до нетленных небес, Видишь, высится светлый чертог… Мрак из сердца навеки исчез: О, родная моя, это — Бог!

«На спине — от стен пятно…»

На спине — от стен пятно, До колен юбчонка; То — иконою глядит, То — портрет галчонка. А в глазах — то Божья скорбь, То вдруг — бесенята; В голове, на голове — Спутано и смято. То — в печали светлый смех, То — в улыбке мука; То лепечет, как дитя, То молчит, ни звука. То безмолвен я и зол, И взираю строго. То я счастлив и молюсь, И люблю, как Бога.

«Нас в горний мир увёл Бетховен…»

Нас в горний мир увёл Бетховен; Из звёзд и звуков был наш путь. Твой милый взор был чист и ровен, И сладко-сладко ныла грудь. Казалось мне, что в небе липы Аллеей светлой пролегли: Но чу… несутся стоны, хрипы С далекой маленькой земли… И в небе там в тоске душевной Нам стало жалко тех внизу: Увидел я, моя царевна, Твою дрожащую слезу. Повсюду Смерть, и нет в ней смысла, Страдает бедная страна; Весов колеблет коромысла Завистник Божий — Сатана… Тот мир мы видели когда-то, И чудный образ в нас запал… Но вот окончилась соната: Опять земля и скучный зал. Потом, целуя твои руки И полудетские уста, Я вновь услышал те же звуки: В тебе их пела Красота.

«Я забежала совсем на минутку…»

«Я забежала совсем на минутку: Наши все дома и чуют, где я. Как ты печален! Сердит? Не на шутку? Разве не мой ты, а я — не твоя? Право, мой милый, я вовсе не злая И не ребёнок (уж много мне лет!) — Как не поймёшь ты: тайком, ведь, ушла я, — Ну, коли спросят! — я что им в ответ? Ты меня любишь и ждал? — Я хотела Раньше придти, но следят все кругом. Мне не до книжек теперь, не до дела, — Всё опостылело, даже наш дом. Что написал ты? Стихи? Про меня ли? Хоть улыбнись… поцелуй… — Фу, какой! А еще умный! — Сыграть на рояли? — Кто подарил тебе этот левкой? Ты недоволен, что вместе мы мало! Разве мне легче? Но как же нам быть? Хочешь, чтоб дома я всё рассказала? Боже мой, как это трудно — любить! А!.. рассмеялся! — Теперь побегу я!» — Смотрит спокойно, печаль затая; Смотрит и шепчет, как будто колдуя: «Разве не мой ты, а я — не твоя?» — Скрылась. Один я. Да полно, была ли Здесь моя ласточка! — Нет, всё ушло: Сон мне пригрезился в муках печали!.. Кто мне сказал, что любить — тяжело? Пахнет цветами в саду над откосом. Сон, ты умчался в какие края? Кто озарил мою душу вопросом: «Разве не мой ты, а я — не твоя?»…