Боль

Совершенно особая роль в поисках Глеба принадлежит отцу его школьного товарища В. Левину. Он трижды предпринимал собственные экспедиции, не в силах смириться с вестью об исчезновении. Вообще нельзя не сказать, как много прекрасных людей оказалось рядом с Еленой Константиновной в черную пору её жизни.

Что же касается несчастного случая, жертвой которого мог стать Глеб Круть, лично я в него не верю. Терек в тех местах по колено. Нарзанное озеро, возле которого обнаружили вещи Глеба? Оно тщательно обследовано водолазами из Министерства коммунального хозяйства Осетии. Без глубоководного снаряжения два смельчака в пятиградусной воде осмотрели дно и края озера. Все тщетно.

Сделано все, что было в человеческих силах. Мать Глеба и сама пешком обошла чуть не весь Кавказ. Если его нет в живых, эти заметки будут скромным памятным знаком у могилы, которой нет. Если же Глеб жив, до него обязательно дойдут эти строчки, и он поймет, что мать считает себя не вправе умереть. Несмотря ни на что, она все ещё надеется.

* * *

Двенадцатого апреля 1996 года умер отец Глеба, Игорь Васильевич Круть. Он был доктором геолого-минералогических наук и тридцать лет проработал в Институте истории естествознания и техники. С матерью Глеба Еленой Константиновной Овиновой Игорь Васильевич расстался и в 1988 году женился на Алевтине Сергеевне Ширяевой. Однако с матерью Глеба его связывала многолетняя научная работа (у них были совместные доклады, статьи), да и многолетнее собирание библиотеки. Библиотека у И. Крутя была воистину уникальная: 50 тысяч томов, собрание, вполне заслужившее в России название национального достояния.

С Еленой Константиновной Игорь Васильевич ежедневно разговаривал по телефону.

Еще 4 мая 1979 года Игорь Васильевич Круть составил завещание, согласно которому все его имущество, в том числе и научная библиотека, после его смерти должно было перейти к сыну Глебу. О том, что такое завещание есть, родственники знали, причем в 1996 году Игорь Васильевич в присутствии сына Игоря подтвердил, что завещание он не менял. К моменту, о котором идет речь, кроме колоссальной библиотеки Круть был владельцем кооперативной трехкомнатной квартиры, построенной его родителями ещё в те времена, когда он был женат на Елене Константиновне.

Как известно, существует особый порядок оформления последнего документа пропавшего без вести человека. В нашей стране по прошествии пяти лет родители или дети имеют право обратиться в суд с иском о признании пропавшего без вести умершим. Днем смерти официально считается день, когда решение суда вступило в законную силу. Такая процедура, как правило, оформляется в случае необходимости вступить в права наследства.

На сороковой день в присутствии родственников, в том числе и Алевтины Сергеевны Ширяевой, Овинова сообщила о своем намерении реализовать свое право на вступление в наследство, поскольку единственной наследницей Глеба является именно она. Ширяева сказала, что считает себя полноправной владелицей квартиры. Овинова показала ещё раз имеющееся у неё завещание и спросила, что есть у Ширяевой, на что Алевтина Сергеевна сказала, что готова выкупить квартиру. Ни о каких документах, которые есть у нее, речь не шла. Запомнилась её растерянные реплика: "Так что же, я вообще ни на что права не имею?" Елена Константиновна ответила, что все, что положено, будет ей передано неукоснительно.

Восьмого августа 1996 года решением Никулинского суда Глеб Игоревич Круть спустя семь лет после исчезновения был объявлен умершим. После чего Елена Константиновна обратилась в 17-ю нотариальную контору к нотариусу с просьбой произвести опись библиотеки И.В. Крутя. 24 сентября нотариус письменно известила Овинову о том, что Алевтина Сергеевна возражает против описи, и что для истребования причитающейся Овиновой доли наследства следует обратиться в суд. А 8 октября, то есть за 4 дня до вступления в права наследования, нотариус сообщила Овиновой о том, что Алевтина Сергеевна принесла новое завещание.

Завещание, предъявленное А.С. Ширяевой, составлено 15 февраля 1994 года и заверено нотариусом 2-й нотариальной конторы Е.С. Блиновой. В нем говорится, что все имущество, в том числе и "художественная и научно-техническая библиотека", завещаются А.С. Ширяевой.

Завещание напечатано на машинке. От руки выполнена только подпись и её расшифровка. Подпись отличается от той, что стоит на первом завещании. Но это не все. На обратной стороне завещания, представленного Овиновой, имеется запись: "Завещание не изменялось, не отменялось, новое не составлялось. 29.05.96 г.". Запись удостоверена печатью 29-й государственной нотариальной конторы. На обратной стороне завещания, представленного Ширяевой, значится: "В связи с пожаром во 2-й ГНК невозможно установить, изменялось ли настоящее завещание".

Странно, правда?

Никто никогда не слышал от покойного И.В. Крутя о том, что он изменил завещание. А вот о том, что он не изменял завещания, оставленного на Глеба, говорил неоднократно. Оба сына, как пропавший Глеб, так и здравствующий Игорь Игоревич, сын от первого брака, беспечно забыты и в "новом завещании" ни строкой не упомянуты. Странно также и то, что библиотека, которую всю жизнь собирал Игорь Васильевич, в завещании Ширяевой названа "художественной и научно-технической". Учитывая, с каким душевным трепетом Круть относился к своей драгоценной библиотеке, собранной, кстати, тремя поколениями ученых, очень трудно поверить, что эта библиотека, создаваемая им именно как библиотека научная, вдруг в главном итоговом документе жизни неожиданно преобразилась в художественную.

Девятнадцатого октября 1996 года Овинова отправила в Головинский суд исковое заявление о проведении почерковедческой экспертизы и установлении подлинности представленного Ширяевой завещания. В начале декабря судьей было вынесено определение о наложении ареста на квартиру и библиотеку.

Когда к Алевтине Сергеевне прибыл судебный исполнитель для описания библиотеки, Алевтина Сергеевна сообщила, что библиотеку она отдала старшему сыну Игорю, а квартиру - приватизировала. Игорь о том, что ему передавалась отцовская библиотека, узнал после визита судебного исполнителя. Как могла А.С. Ширяева приватизировать квартиру, когда в паспортном столе имеются все документы о наложении ареста на квартиру?

Не много ли загадок для одного наследственного дела?

Нет, что вы. Появились и новые.

Во-первых, судья Головинского суда Е.А. Ершова в течение десяти судебных заседаний наотрез отказывается провести почерковедческую экспертизу. Не буду утомлять рассказом о том, в какой "доброжелательной" по отношению к Овиновой атмосфере проходили эти заседания. Конечно, судья человек и имеет право на свое отношение к происходящему. Никто не может запретить ей верить Ширяевой и не верить Овиновой. Однако имеется единственный способ отомкнуть таинственную дверь. Почерковеды могут сделать категорический вывод: подлинная или поддельная подпись стоит на завещании Ширяевой. Больше ничего и не нужно. Если подпись подделана, все вопросы отпадают сами собой, если подлинная - тоже. Судья, как мы полагаем, более всех заинтересована в ответе экспертов-почерковедов. Почему же она так настойчиво отвергает самое разумное средство для доведения дела до логического конца?

И второе. Алевтина Сергеевна Ширяева обратилась с жалобой в порядке надзора в Президиум Мосгорсуда о пересмотре дела об объявлении Глеба умершим.

Вы ничего не понимаете? Думаете, Глеб нашелся?

Сейчас поймете.

Алевтина Сергеевна Ширяева, неутешная вдова скоропостижно скончавшегося известного ученого, желает восстановить истину в пределах своего о ней представления. Она утверждает, что всем известно: Глеб исчез задолго до кончины отца, а её мужа. Это значит, что завещание, которое она предъявила нотариусам и суду, делает её единственной наследницей. Коли Глеба не стало раньше того времени, когда Игорь Васильевич составлял второе завещание, - Глеба как наследника не существует. Соответственно не существует и преемницы его наследственных прав, Елены Константиновны Овиновой. Вы спросите: что это меняет? Ведь все равно нужно провести почерковедческую экспертизу, и все прояснится само собой, кто бы что не предпринимал. А вот и неправильно. Вопрос о проведении экспертизы имеет право - пока что - задавать только Овинова. И только в качестве владельца завещания номер один. Если же Глеб выбывает из игры, выбывает из неё и мать Глеба. И стало быть, больше просто некому просить о проведении экспертизы. Второй человек, который мог бы это сделать не хуже Овиновой, - судья Ершова. А она не усматривает такой необходимости.

В Президиум Московского городского суда был принесен протест по делу об объявлении Глеба умершим. Обоснованием протеста является ссылка на статью 246 ГПК России, то есть Ширяева объявляется заинтересованным лицом, не привлеченным на заседание Никулинского суда. Протест подписан председателем городского суда З.И. Корневой.

Надо думать, председатель Мосгорсуда имеет представление, что лицом, заинтересованным по делу об объявлении Глеба умершим, Ширяева является только в одном случае: если представленное ею завещание - подлинное. Если же нет - кто Ширяева для Глеба? Посторонняя тетенька. Какое она имеет право требовать отмены решения Никулинского суда? Родная мать просит признать его умершим, а тетенька возражает. Что, Глеб вернулся? Он жив? Нет.