Больная родина

Он глянул вслед уходящему автобусу, осмотрелся. Дождь моросил не переставая. Ни одной живой души в округе.

«Сумеречная зона. — Сергей усмехнулся. — С мистическим подтекстом».

Он намеренно выбрал этот маршрут, чтобы не светиться на автостанции в Новодиеве, но мокнуть не хотел, извлек из сумки дождевик, упаковался в него. До второстепенной дороги, ведущей в Новодиев, было метров сто. Гайдук шел по проезжей части, отступал на обочину, когда мимо пролетали редкие машины. Желающих взять попутчика не наблюдалось.

Дорога петляла между перелесков, спускалась в низины, полого вздымалась. Уплотнялись леса с правой стороны. Он миновал ярко раскрашенную АЗС, круглосуточный магазин, над крыльцом которого болтался желто-голубой флаг. Потянулись строения, в основном незнакомые.

В двух шагах от леса, на развилке с грунтовой дорогой он заметил машины — на зрение бывший спецназовец не жаловался. Екнуло сердце. Патруль? Фронт как будто далеко, но один бог знает, какие тут сейчас порядки. Он ушел с обочины, благо до леса было рукой подать. Серый дождевик неплохо сочетался с сумрачной опушкой. Гайдук шел за кустами, мягко ставя ноги, стараясь не хрустеть трухлявым хворостом. Дойдя до развилки, он встал за дерево, всмотрелся.

Это действительно был пост. Но вроде не дорожная инспекция, на машинах не было символики. Сновали какие-то личности в дождевиках с нарукавными повязками. Что-то звякнуло.

«Оружие? — задумался Сергей. — Активисты из местных добровольцев?»

Патрульные остановили машину, идущую из города. Тени задвигались энергичнее. Кто-то засмеялся, кто-то стал возмущаться.

— Данила, да мне же некогда, — манерно ныла какая-то девица.

— Да он быстро, Лилька, не упрямься. Ему еще полночи тут службу волочь.

По-видимому, тут были все свои. Градус веселья нарастал. Два силуэта удалились к противоположной опушке, пропали в пелене.

— Данила, и нам оставь, — крикнул кто-то.

— Вот чертяка, — вторил другой. — Соблазнил дивчину — и в кусты.

Приближалась машина с обратной стороны. Рослый тип с бритым черепом и в длинной куртке выступил на проезжую часть, лениво махнул рукой — дескать, стоять. Завизжали тормоза. Сергей задумался — а если бы его остановили? С его-то документами!

«Ты снова лезешь в трясину», — мрачно подумал он, отклеиваясь от дерева, и осторожно двинулся дальше.

За поворотом Гайдук выбрался на проезжую часть и зашагал к городу, начиная догадываться, что удовольствия от прогулки не получит. Сергей входил в Новодиев с запада. Был поздний вечер. Возникало ощущение, что в городке комендантский час. Машин почти не было, прохожие попадались нечасто. Свет горел не во всех окнах.

Он прекрасно помнил свой город. Местность сложная, пересеченная, вокруг городка лесистые холмы. Петляет речка Ведянка, через которую только в городской черте переброшено пять мостов. Три параллельные улицы с запада на восток: Центральная, южнее — Варяжная, севернее — Гаманюка. Множество мелких улочек и переулков.

Городок в основном застроен частными домами — сплошные сады: яблони, груши, море цветов. Варяжная и окрестные проулки — гигантская деревня, утонувшая в зелени. Там фермы, агропромышленное объединение, завод металлоконструкций. Улицу Гаманюка с севера подпирают живописные озера — Жемчужное и Благое, чем и обусловлена застройка. Там живут чиновники, местные богатеи, успешные бизнесмены, госслужащие и прочий состоятельный люд.

В центре стоят пятиэтажные жилые здания, храм Святого Вознесения, рестораны, ночной клуб, супермаркет «Добряна». Вокруг городка много ферм, несколько деревень, большое лесозаготовительное хозяйство, мастерские, автотранспортные предприятия.

Вся родня Сергея проживала на Варяжной улице, ближе к восточной окраине. Сначала он шел по Центральной. Многие дома здесь теперь украшал модный сайдинг, подросли и облагородились заборы. Тротуары в отдельных местах устилала плитка. Появились магазины, заведения, которых не было раньше. Городскую больницу окружали кусты, сквозь них проглядывала облупленная штукатурка главного корпуса. На многих зданиях развевались украинские флаги.

Ближе к центру появились работающие фонари, передвигаться приходилось с опаской. По противоположной стороне прошла компания поддатой молодежи. Хохотали парни, визжали девки. Сергей предпочел не смотреть в их сторону. Его распирала злость — приехал, называется, в родной город. Мимо медленно прокатилась милицейская машина. Гайдук заблаговременно отступил в переулок. У здания администрации стояли машины, бесцельно слонялись люди в камуфляже.

«Ну, точно прифронтовой город», — подумал Сергей.

Часы показывали половину одиннадцатого. Кошки скребли на душе. Матери он обещал, что приедет ночью, можно не спешить. А сестре и вовсе ничего не говорил, к ней можно завалиться в любое время. Он переживал какое-то странное состояние, еще не страх — тревогу. В пространстве было что-то не так.

В следующем квартале работало полуподвальное заведение «Фиалка». Мутный фонарь освещал табличку над входом: время работы до полуночи, завтраки, обеды, бизнес-ланчи, организация детских праздников. Возможно, заведение было не злачное. Сергей спустился туда, чтобы выпить чашку кофе, привести в порядок растрепанные мысли.

Внутри оказалось не так уж плохо. Полумрак, стены обиты деревом, атмосфера уютного погребка. Не в таких ли заведениях начинались мюнхенские путчи?

Сергей присел недалеко от входа. Места у столов разделяли перегородки, создающие кажущуюся приватность. Посетителей в заведении было немного. За перегородкой приглушенно бубнили двое мужчин. В дальнем углу сидела в гордом одиночестве полная девица со скорбной миной, отрешенно смотрела вдаль и не замечала чашку чая у себя под носом. Бармен, позевывая, возился за стойкой. Волосы у парня были выбриты кружком, на манер кузнеца Вакулы. В заведении было тихо, уютно. Сергей расслабился, вытянул гудящие ноги.

Подошла официантка, глянула с любопытством, давая понять, что обожает небритых мужиков. Он заказал кофе, лазанью и получил их почти мгновенно. Гайдук выдавил дружелюбную улыбку, сделал вид, что в восторге от глубокого декольте и двух очаровательных прыщиков на груди. Он наслаждался покоем, быстро умял лазанью, смаковал кофе мелкими глотками, закурил. Судя по пепельнице на столе и вентилятору над головой, это не возбранялось.

Никто его не донимал, не требовал документы. Он погружался в вялую расслабленность. Мысли окончательно склеились, пришли в негодность. Засасывало предательское спокойствие. Проплывали видения, но уже не трогали душу — спецназ под огнем, Нурбала Хатиев, которого разрывали пули. Испуганная Марина запахивала халат, ее любовник совершал беспосадочный перелет. Это было далеко, эмоций не рождало. От разрыва с Мариной ему уже не хотелось застрелиться.

Притуплялись отдельные чувства, а другие, наоборот, обострялись. Бубнеж за стенкой сделался отчетливее, различались слова, связные предложения. Два мужика считали, что их никто не слышит. Возможно, они увлеклись, перестали обращать внимание на окружающих. Сергей не хотел их слушать, но слова сами вгрызались в голову. Он насторожился, постепенно заволновался, похолодел.

— Дуня, ты охренел! Гладыш четко сказал — валить Петруху пока не надо, рано. Может, поумнеет, сговорчивее станет. Ему покойники в этом деле не нужны, с ними лишние проблемы. Малую и жинку тоже не трогать, разобраться с Петрухой. Можно слегка порезать, почки отделать — в общем, чтобы сдрейфил и вник в ситуацию, усек?