Бомарше

А главное, Сир, одна лишь неизбежная подготовка к первому сражению будет стоить Вам намного дороже той помощи, о которой Вас просят теперь, и экономия каких-то жалких 2-3 миллионов наверняка обернется в ближайшие два года потерей более 300 миллионов.

И если мне на это скажут, что мы не можем оказать помощь американцам, не оскорбляя чести Англии и не навлекая тем самым на себя грозу, именно ту грозу, которую я как раз и пытаюсь предотвратить, то я в свою очередь отвечу Вам, что этой опасности мы избежим, ежели будем следовать плану, который я уже неоднократно предлагал, то есть будем оказывать американцам помощь тайно, ничем не компрометируя себя. При этом мы поставим им первым условием не посылать в наши порты трофейные суда и вообще не допускать никаких действий, могущих обнаружить помощь, предупредив конгресс, что в противном, случае он немедленно лишится нашей поддержки.

И если Ваше Величество не располагает человеком, более меня пригодным для этого дела, я готов взяться за осуществление данного плана и сумею заключить договор, никого при том не компрометируя".

Он выиграл.

Людовик XVI был наконец убежден в его правоте и принял в общих чертах предложенный план. Итак, Бомарше окажется единственно скомпрометированным лицом, как того требовал Верженн: "Необходимо, чтобы эта операция выглядела в глазах английского правительства и даже самих американцев как личная спекуляция, к которой мы не имеем никакого отношения. Чтобы так выглядеть, она и в самом деле должна в известной степени быть таковой".

10 июня 1776 года Бомарше стал личным союзником восставших и приступил к снабжению их оружием. 4 июля Соединенные Штаты Америки, подписали Декларацию независимости и провозгласили ее параграфы на весь мир. "Мы утверждаем, что все люди от природы одинаково свободны и независимы и имеют известные прирожденные права , в том числе право на жизнь, на свободу и на стремление к счастью". Еще три недели, и Франция все прозевала бы. Но она вовремя опомнилась, И это решение, принятое в последнюю минуту, постепенно привело ее к Версальскому договору 1783 года. Мы еще не все сказали об этой войне, которая, прежде чем стать войной Франции, была сперва войной г-на де Бомарше, как о том свидетельствует послание, полученное им от конгресса. Его также уместно поместить в этой главе...

"По приказу конгресса, заседающего в Филадельфии,

г-ну де Бомарше. 15 января 1779 года

Сударь!

Конгресс Соединенных Штатов Америки, признательный за те большие усилия, которые Вы приложили, чтобы им помочь, выражает Вам свою благодарность.

Только благородные чувства и широкие взгляды могли воодушевить Вас на Вашем поприще, они являются украшением Вашей личности и обеспечат славу Вашим поступкам. В то время как Вы своим редким талантом верно послужили своему королю, Вы завоевали уважение нашей рождающейся республики и заслужили рукоплескания всего Нового Света.

Джон Джей, председатель".

Это великолепное выражение признательности должно было тронуть государственного деятеля, который дремал в Бомарше, но всегда готов был проснуться, и утешить его при виде неблагодарности одних, бесчестности других и молчания Франции.

Прежде чем завершить главу "Я, Бомарше" и показать, насколько этот человек, считавшийся всеми баловнем судьбы, на самом деле должен был страдать от чудовищной несправедливости, выпавшей на его долю, я хочу процитировать несколько строк, которые он сочинил много лет спустя и бросил, как бутылку в море, грядущим поколениям, не без оснований полагая, что они забудут, как он самолично вписал несколько важных страниц в Историю.

"...Из всех французов, кто бы они ни были, я больше всего сделал для свободы Америки, породившей и нашу свободу, я один осмелился составить план действий и приступить к его осуществлению, вопреки Англии, Испании и даже Франции; но я не был в числе лиц, ведущих переговоры, я был чужой в кабинете министров, inde irae" {Отсюда и гнев (лат.).}.

Он пытался внушить всей Европе, что всегда был одним и тем же, но все же он иногда бывал другим.

Post-Scriptum. Случайностей не бывает. Я как раз кончил работу над этой главой, когда мне попалась хроника Ромена Гари, опубликованная в печати 16 марта 1972 года. Г-н Гари не из людей; жонглирующих чужими мнениями, однако он писал, прочтя какую-то недавно опубликованную книгу о Бомарше, которую он хвалил: "Этот человек был соткан из молний. Молний гения и подлости, величия и ничтожества, мужества и хитроумия, сутенерства и великодушия, это был божественный наглец и благородный выскочка, акула и угорь, целая эпоха, целая Европа. Это был человек гуттаперчевый, но несгибаемый; смесь Растиньяка, Манон Леско, Арагона, Казаковы и Калиостро, он сам - одно из великих литературных творений жизни". Бомарше любил повторять, что вся его жизнь - это бой. Ясно, что и сегодня он еще не окончен.

11

БЕЗУМНЫЕ ДНИ

Я все видел, всем занимался, все испытал.

Между 1776 и 1780-ми годами нам не удается уследить за Бомарше: он одновременно находится везде. Чтобы рассказать об этом периоде, перо должно нестись по бумаге, закусив удила. Лучшим биографом этих дней был бы Россини: Фигаро здесь, Фигаро там. Он делает тысячу дел одновременно, от самых серьезных до самых ничтожных. Рассказать о них последовательно значило бы исказить картину его жизни и обмануть читателя. Рассказать о них о всех одновременно требует гения, скажем, его гения. На что же решиться? "Я все видел, всем занимался, все испытал", - говорит Фигаро в монологе "Женитьбы". Это он скромничает: надо бы добавить "одновременно". У часовщика в витринах часто видишь, что стенные часы или там будильники показывают разное время. Вы легко догадаетесь почему: хозяин никогда не решится поставить их на тот же самый час, опасаясь, что одни будут спешить, другие отставать, и покупатель начнет сомневаться в точности их механизмов. Забудем теперь о часовщиках и их уловках и задумаемся, глядя на эти циферблаты, на которых пять часов, когда на самом деле полдень, или десять, когда семь, и так далее. Из всех часов только одни показывают точное время, но какие? Именно так обстоит дело и с Бомарше.

Я чуть было не взялся описывать множество разных Бомарше. В восемь часов он здесь такой, но в девять - там - уже другой, а в десять его и не узнать, что не мешает ему тут же снова изменить образ, и люди встретят на улице уже другого Бомарше, похожего на него, как родной брат, и находившегося накануне еще в Лондоне, в то время как в Бордо в тот же день... Не преувеличивая, вот какова стоящая передо мной дилемма: выверить Бомарше по точному времени или играть со временем? Мы будем делать и то и другое.

В этой главе, которая охватит несколько месяцев, мы постараемся повсюду следовать за нашим героем, не теряя его из виду, и попробуем узнавать его во всех обличьях. Но таким образом нам не удастся ни исчерпать его американской эпопеи, к которой мы вернемся в следующей главе, соблюдая хронологию, ни разобраться по существу в ряде частных вопросов, например в завершении его процессов с Лаблашем, в его конфликтах с актерами или в его деятельности издателя, - все это требует, чтобы быть верно понятым, отдельного изучения.

Март, 1776 год.

Бомарше пишет и передает королю свой последний мемуар, который мы уже приводили, и почти каждый день встречается с Верженном.

Обсудив свое положение с Морепа, Бомарше обращается в Большой Совет с прошением о полной реабилитации. Не надо забывать, что над ним все еще висел позор публичного шельмования и что в течение последних полутора лет он не мог подать кассационной жалобы, поскольку срок апелляции был пропущен. Требуя полной и торжественной реабилитации, то есть просто-напросто отмены приговора, он должен был добиться разрешения на совершенно необычную процедуру. В связи с этим - каждодневные визиты к Морепа, к министру юстиции, многократные обсуждения всех обстоятельств дела с адвокатом Тарже, его советником.

Вместе с другим адвокатом он готовит новый процесс против Лаблаша. Постыдный приговор, который его разорил и обесчестил, был только что отменен Большим Советом и дело отослано на пересмотр в парламент Прованса. Граф Лаблаш, зная, насколько его противник занят своей миссией в Англии, торопил события, надеясь застать Бомарше врасплох, а может, даже выиграть дело благодаря тому, что тот не явится в суд. Бомарше предпринимает многочисленные демарши, чтобы добиться от первого председателя суда, в Эксе временного прекращения судопроизводства, и так далее.