Бомарше

Леопольда Жанто, вдова его отца, окружившая себя законниками, требует, чтобы ее ввели в права наследства. Старик Карон, влюбленный в нее и поглупевший от возраста, составил совершенно безумное завещание, отписав своей последней жене помимо всего своего личного имущества и вдовьей доли еще и долю детей. Но дело в том, что отец Бомарше к тому времени уже не имел личных средств, а жил на пожизненную ренту и на то вспомоществование, весьма солидное, которое ему выплачивал сын. Леопольда, рассчитывавшая получить состояние, стала кричать, что ее ограбили, и грозила сыну процессом. Негодяйка, опираясь на советы людей сведущих, вела верную игру, поскольку Бомарше, публично ошельмованный и лишенный гражданских прав, сам не мог обратиться в суд. Встречи, обсуждения, сделка. Бомарше дает мачехе 6 тысяч франков, и она тут же становится шелковой. Покончив с этим делом, он пишет на папке с документами: "Подлость вдовы отца, прощенная, мною".

Другая папка: снова Обертены, которые то и дело возникают, затевают какие-то тяжбы и вынуждают терять время того, кто о самом себе говорил: "Карон де Бомарше, самый большой враг всего, что называют потерянным временем". В Тюильри идут репетиции возобновленного "Севильского цирюльника". Каждый вечер он проводит в семейном кругу, со своей дорогой сестрой и Марией-Терезой, о тсоторой, Жюли писала тогда: "Французская игривость на пьедестале из швейцарской вальяжности. А проще сказать, ни рыба, ни мясо". Несмотря на свои бесчисленные похождения - Фигаро тут, Фигаро там, - а быть может, как раз и благодаря им он с каждым днем все больше привязывается к этому "швейцарскому пьедесталу". Однако привычка не убила в нем страсти: Евгения, если я умею считать, была зачата в марте.

Я рассказал лишь половину того, что произошло за этот месяц.

Апрель, май.

В начале апреля Бомарше снова, в двенадцатый раз, отправляется в Лондон. Его ежедневные отчеты - образцовые документы, составленные выдающимся дипломатом. Сведения, которые он посылает Верженну, всегда имеют первостепенный политический интерес. Едва Англии успевают принять какое-нибудь решение, как он уже наслышан о нем, а обо всех американских делах он узнает недели за две до того как слух о них докатывается до соответствующих канцелярий европейских стран. Достаточно прочитать письма Бомарше, чтобы понять все сомнения и опасения Верженна. Для него в господине де Бомарше было нечто если не от дьявола, то, уж во всяком случае, от волшебника и это не переставало тревожить министра. Но Верженн ошибался. Никакими сверхъестественными способностями Бомарше не обладал, если не считать способности работать одержимо, методично и умно. Ведь недаром он был в юности ремесленником. Верженн поражался ему, как Людовик XV или маркиза де Помпадур поражались часами молодого Карона. Верженн видел только чудо, даже не подозревая о его механизме. Consilio manuque - это не кабалистическое заклятие, а девиз рабочего.

В Лондоне - это единственный его секрет - Бомарше располагал настоящей сетью осведомителей. Обычно дипломаты собирают сведения, получая их из вторых рук, читая газеты или болтая с мелко сошкой из мира политики. А это значит, что они ничего не узнают, поскольку все важные решения принимаются при закрытых дверях, не публично, малым числом лиц, которые по опыту знают, что секретность и неожиданность - оружие успеха. Со времен Мадрида у Бомарше появилась привычка иметь дело непосредственно с людьми, стоя щи ми у кормила власти. Он стучал только в нужные двери. И ему открывали их. Вот и вся его тайна.

Чем, если не чарами, объяснить его многолетнюю власть над таким человеком, как Рошфор, ничего не предпринимавшим без предварительного обсуждения с Бомарше? Конечно, английский министр считал, что в ответ на свою исповедь он тоже получает сведения, и, быть может, полагал, что порой обманывает Бомарше. Я пишу это, желая исчерпать все возможные объяснения, но сам так не думаю. Как герой романа Роже Вайяна, Рошфор просто подчинялся "закону" Бомарше, бессознательным агентом которого оказался. Француз, объявивши личную войну Англии и игравший сложнейшую политическую роль не мог ему дать взамен ничего, кроме афоризмов. 15 апреля, когда Георг III предложил Рошфору пост вице-короля Ирландии, он пошел советоваться с Бомарше, принимать ли ему это предложение. Так, слово за слово, разговор уклонился в сторону, и министр сообщил своему собеседнику немало интересного. Бомарше между прочим узнал то ли в тот день, то ли на следующий, - что британское правительство рекрутировало тридцать тысяч наемников в провинции Гессен для отправки в Америку. Читатель может найти странным поведение лорда Рошфора, и не без оснований; конечно, сомнений нет, оно было странным. Но был ли английский министр бесчестен или просто неосторожен, он все равно оставался джентльменом. И дипломатический жокей должным образом оценивал это уважение к внешней стороне дела: "Я видел, как в Англии самые экстравагантные поступки свершают с таким рассудительным видом, что вводят в заблуждение обывателя, а во Франции я часто наблюдал, как самые разумные решения не вызывают одобрения лишь из-за того, что их принимают с небрежным видом".

Дело шевалье д'Эона уже не могло служить предлогом для пребывания. Бомарше в Англии, поскольку оно, к счастью, было окончено, поэтому официально он с согласия французского правительства покупал в Лондоне португальские пиастры. Эта миссия позволяла ему чувствовать себя в относительной безопасности и вводить в заблуждение тех, кто за ним неотступно, но тайно следил. Стормонт, который понял, чем Бомарше занимался на самом деле, посылал из Парижа своему правительству донесение за донесением, и в Лондоне наконец начали реагировать на них. Но покупка пиастров была делом, требующим времени, и Бомарше объяснял, что ему необходимо каждый день бегать на биржу, встречаться с "негоциантами, банкирами, торговцами золотом и т. д.".

За день Бомарше получал куда больше информации, чем пиастров. 26 апреля, например, он отправил Верженну различными и совершенно секретными путями целых четыре длинных письма. Чтобы дать вам представление о качестве и обилии его информации, приведу лишь постскриптум последнего из этих писем:

"После того как я запечатал пакет, мне принесли еще новые сведения, которые я сейчас продиктую, потому что от усталости уже не могу держать перо в руке.

Достоверно известно, что генерал Ли приказал отнять оружие у всех подозрительных людей в Нью-Йорке и что он командует армией в двадцать тысяч человек. В Меррой (Ирландия) прибыл корабль и привез много писем, которые были перехвачены правительством. Сам корабль (он называется "Полли Кетэн Монтейн") был сперва задержан чиновниками таможни; у него на борту оказался груз конопли и конопляного семени, закупленный в Америке. Но в результате мемуара, поданного шерифу графства, это судно в конце концов отпустили, так как в силу характера своего груза и обстоятельств отплытия из Европы оно по существующей инструкции не подлежало конфискации. О прибытии этого корабля уже знают, но название порта, в который он прибыл, а также новости, заключающиеся в письмах, еще не получили огласки. Большая часть транспортных кораблей, направляющихся в Америку, была выброшена бурей на берег; на них находились два батальона 45-го и 56-го. полков. Это происшествие, а также участившиеся захваты английских кораблей американцами привели к тому, что в Бостоне совершенно исчезли свежие продукты и даже предметы первой необходимости приобрести стало очень трудно; в остальном в этом городе все по-прежнему, так же, как и в лагере ополченцев, которыми командует Вашингтон, чуть было не отозванный за то, что он в течение всей зимы не провел ни одной атаки и не сделал ни одной попытки взять Бостон; вот так обстоят дела.

Пришли письма от Арнольда (лейтенант Монтгомери), который в плен не попал, но ранен пулей навылет, в левую ногу. Монтгомери Действительно убит, и с ним шестьдесят его солдат, а примерно триста взяты в плен; генерал Карлетон потерял в этой атаке всего лишь восемьдесят восемь человек. Арнольд находится сейчас вблизи Квебека во главе собранного им отряда; они там укрепились, и выбить их оттуда почти невозможно.

Причина, по которой лорд Хоу отказался отправиться в Америку, заключается в том, что он требует полномочий вести переговоры американцами о мирном разрешении конфликта. Говорят, министры! готовы были предоставить ему эти права, но король не согласился и продолжает настаивать на безоговорочном подчинении американцев, словно такое еще возможно. За всей этой историей стоит лорд Бьют, а стоит ли кто-нибудь за ним, неясно.

В своей речи в парламенте лорд Норт сравнил нынешнее положение дел с ситуацией, сложившейся во время первых боев немцев французами, за коими, однако, последовали завоевания и слава; отсутствие ощутимых успехов он объяснил той медлительностью, с которой мобилизуется нация, чтобы сосредоточить всю полноту власти в руках друзей и защитников родины; близится час, и он это предвидел, когда ему удастся доказать правоту своих слов; он заверил присутствующих, что, когда вся нация в целом проявит несокрушимое единство и не позволит более сбивать себя с толку ни истерическими воплями, легкомысленными пророчествами, основанными либо на ничтожных домыслах, либо на подлых умыслах врагов отечества, мы перестанем наблюдать, как торжествует ненависть некоторых отщепенцев, вознамерившихся злостными слухами и противозаконными поступками, заслуживающими самой суровой кары, лишать покоя своих сограждан.

Лорд Литлтон и лорд Карлейль оба претендуют на должность английского посла в Испании, поскольку лорда Грэнтхема, видимо вот-вот отзовут. Здесь считают, что победит лорд Карлейль, зять лорда Гоуера. Герцог Мальборо заменит, как говорят, лорда Стормонта, которого лорд Мэнсфилд очень хотел бы отправить в Ирландию. Вы помнив те, что я Вам писал об "Ирландии, но все это еще секрет.

4 фрегата с 32 пушками на каждом - "Амазонка", "Диамант", "Жаворонок" и "Ричмонд" - снаряжаются сейчас в Чатаме и готовы поднять паруса, чтобы плыть в Америку. Капитаны Филдинг и Джекоб, которые будут командовать двумя из этих фрегатов, отправились вчера в порт принимать корабли.

Лорд Джермейн вот уже месяц составляет программный доклад об отношениях с Америкой, который он должен представить на рассмотрение палаты. В нем он исходит из необходимости продолжать военные действия с еще большей интенсивностью, чем прежде.

Здесь стало известно, что Швеция передислоцирует свои армии и это обеспокоило английское правительство, поскольку оно полагает Швецию державой более сильной в военном отношении, чем это принято считать. Договор между Англией и Россией связывает их так тесно, что война на севере не сможет обойтись без вмешательства Англии которая, однако, не имеет ни желания, ни возможности делить свои силы".